возврат к обзору книг   к анонсу новых книг  

на главную страницу сайта   

Семиры и В.Веташа «АСТРОЛИНГВА»

Семира и В.Веташ

МИФОЛОГИЧЕСКИЕ АРХЕТИПЫ ЗОДИАКА

(обновленная версия книги «АСТРОЛОГИЯ и МИФОЛОГИЯ»)

При цитировании данных материалов обязательно ссылаться на авторов и данный источник ©

 

Глава:

ВЛАСТЬ НЕДР

- мировые архетипы планеты Плутон -


   "Он убил Вритру, самого страшного врага, бесплечего,
                     Индра — дубиной, тяжёлым оружием.
    Как ветви, топором обрубленные,
                         Змей лежит, прильнув к земле."
                                                                           (РВ I,32:5)

АНТИБОГ. МИРОВОЙ ЗМЕЙ

 

"Это одна и та же вода движется вверх и вниз с течением времени. Землю дожди оживляют. Небо оживляют огни." (РВ I, 164:51). Эта строчка из гимна Ригведы живописует естественное взаимодействие стихий. Стихии земли и воздуха разнесены как Небо и Земля: как твердь небосвода и остов суши, они образуют прочную основу мира, не подверженную изменениям. Эти стихии называют статическими. Вода и огонь воплощают подвижность жизненного процесса: его зарождение в лоне моря и его развитие через внутреннюю активность мирового огня. Их называют динамическими. Описывая образ вселенского круговорота, Ригведа говорит о том, что статическую стихию земли оживляет динамическое брожение воды, а активным дополнением воздуха становится огонь.

Эту динамику природного действа воплощает собой Царь богов: как громовержец, он олицетворяет небесный огонь молнии и несет земле влагу дождя. Царь богов совмещает в себе все четыре стихии, из которых сотворён мир и по праву становится во главе мироздания. Он привносит в мир доброту и щедрость Неба и свою активную волю организатора, властвуя над стихиями и устанавливая их земное равновесие. Бог-посредник, связующий Небо и Землю, он воплощает собой развитие природы и человеческий прогресс. Казалось бы, на этом мифология могла бы завершиться. Царь богов не оставляет места никакой другой воле: и без его активного вмешательства ничего не может произойти.

Но слабость царя богов в том, в чем его сила. Нарисованная нами идеальная картина правления громовержца сама по себе является статической, лишенной динамики. Ведь царь богов и создатель человеческого общества по сути лишь копирует деятельность предыдущих богов: потому что Небо породил Хаос, Землю от себя отделило Небо, а людей и тот мир, которым пришёл править бог-Царь, сотворила Земля. Абстрактная власть верховного Бога не затрагивает внутренней сути взаимодействия стихий. Она оказывается удалена от первоистока. Так общественные законы нередко далеки от природных потребностей людей.

И в процессе развития мифологического сознания это становится заметным. Человек видит, что в мире есть зло, которое порой превосходит доброту Небес. И потому в лоне прежних мифологических образов оформляется следующий архетип. Это архетип Властителя Недр и противника Царя богов — антибога, разрушающего мир ради вечной трансформации, которая возвращает нас к живительному истоку первозданного Хаоса и становится ценной сама по себе.

Власть Бога-Царя освящена Небом, но чтобы она была действенной, она должна быть закреплена Землёй. Небесная мистерия грозы являет взаимодействие огня-молнии и воды-дождя, однако молния имеет лишь формальное отношение к дождю, как и дождь — к плодородию. Ни дождь, ни молния не отвечают за свой результат, поэтому небесный дар не абсолютен. Чтобы небесная энергия громовержца получила выход в изобилии урожая, ему нужен соратник в земной материи. Чтобы силы плодородия действительно оказались разбужены, кроме активности внешних сил требуется подключение внутреннего потенциала энергии семян. И этот потенциал символизирует в астрологии планета ПЛУТОН, воплощающая собой не только внешнее взаимодействие, но смешение и взаимопроникновение динамических стихий огня и воды: вечный двигатель земного развития.

 

Логика мифологического образа антибога проста: верху противостоит низ, небесному проводнику дождя — власть подземных недр. То, как из мифологемы царя богов рождается архетип Плутона, иллюстрирует история греческой и римской мифологии. Первоначально громовержец мыслился главой всего мироздания: он один правил земным и подземным царствами. Зевс имел свою вторую ипостась, в которой он именовался Зевсом Хтонием — подземным. Подобно этому, в древнем Риме функцию бога недр исполнял Дит/Диспатер ("отец света"), этимологически родственный Юпитеру. Другим богом подземного мира был Вейовис/Ведиовис/Ведий ( — отрицание, Diovis — "Юпитер, бог": "не-Юпитер, анти-бог"): он иногда интерпретировался как Юпитер подземного царства. Сенека называл подземный мир "царством чёрного Юпитера". Атрибутом Ведиовиса была коза, традиционный символ подземного плодородия, и одновременно стрелы громовержца. В Египте был архаичный бог могил, земли и ночи, Секер, пожирающий мертвецов: он изображался с головой сокола и обозначался иероглифом "сокол", аналогично царю-Гору. Таким образом Юпитер сам выделяет из себя ипостась, непосредственно связанную с земным плодородием и противопоставляет её своему основному образу небесного бога (аналогично тому, как бог Неба сам творит и Небо, и Землю).

Самым характерным противником царя богов в мифологии предстает Мировой Змей. Такой образ антибога рождается, во-первых, потому, что в отличие от громовержца, связанного с небом, образ Змея устойчиво ассоциируется с землёй и подземным миром. Змея ползёт по земле, и в русском языке слово "змея" происходит от слова "земля". А во-вторых, образ змеи соотносится со стихией воды: змеи плавают и меняют свою кожу, как эта вечно переменчивая стихия. Змея с древности олицетворяла собой нижний мир земли и вод, и следы поклонения ей обнаруживаются ещё в каменном веке. На рисунках неолита змее часто сопутствуют знаки дождя. На Руси до сих пор сохранились поверья, что ужи выползают на свет к дождю. Поэтому образ Змея очень близок самому Громовержцу по единой с ним функции орошения почвы: в этом смысле Змей является одной из ипостасей самого бога грозы и дождя. Его образ дракона: способность летать, подобно облаку, и вспыхивать огнем, подобно молнии, только подтверждает это.

Связь Змея с водой проявляет индоевропейский миф о сражении Громовержца со Змеем, укравшим у бога дождя стада его сизых коров-туч (он был подробно описан в предыдущей главе). Образ Змея здесь ярче всего живописует индийский Вритра ("затор, преграда") — противник Индры, загородивший течение рек. Вритра сдерживает воды и сам находится в них, отождествляясь с громом, молнией и туманом. Индра же мыслится рождённым именно для того, чтобы убить Вритру и привести в движение воды: расчленяя на части змея, громовержец поит влагой разные стороны земли. Аналогично в мифологии майя Змей запирает воды, и сражение с ним призвано высвободить их течение.

Рыбы — первый знак стихии воды, Скорпион — второй. Рыбы — всепоглощающее бурное море, Скорпион — затягивающая в себя трясина. Это тихая вода, но от этого не менее опасная, про которую говорится немцы говорят: "Тихая вода глубже", а русские — "в тихом омуте черти водятся". И образ Змея развивает тему рождения и смерти, начатую архетипом водного хаоса, скрывающего в себе изначальное плодородие. С образом Змея часто связаны мифы о происхождении мира из яйца. Иногда Змей ассоциируется и с мировым океаном: в древнеперуанском мифе, когда первые люди убивают змея, он изрыгает воду, затопляющую всю землю, что напоминает нам мифы о потопе. А в индейском мифе змея Мармарину проглатывает первых людей и их создателей, Солнце и Луну, спустившихся с небес на землю, которые спасаются, разрезав ей живот. В этом мифе узнается типичный нептунианский сюжет о происхождении мира из чрева первобытного чудища, чаще большой Рыбы — только здесь вместо Рыбы фигурирует Змея, как более страшное водоплавающее чудовище.

Знаки эмоциональной стихии воды близки неоформленностью и понятием разрушения, и страшный облик Змея глубин продолжает образы чудовищ водного пучины. А громовержец, начав борьбу с мировым змеем и другими монстрами беспорядочного хаоса, чтобы создать свой оформленный мир, продолжает её уже в роли благодетеля этого мира, побуждая змея постоянно отдавать принадлежащие ему скрытые ресурсы ради явленной жизни и поддерживать её неумирающую динамику. Материя смогла явить свою мощь благодаря посреднику-громовержцу, использовавшему её возможности и разбудившему её скрытые ресурсы. Но теперь он вынужден сражаться за свои права с олицетворением всего мирового зла: возникшего, когда он, расширяя границы нашего мира, потревожил своим вторжением спящие хтонические силы, которые сами по себе, кроме безликости, оцепенения и смешения первозданного Хаоса — и его порождающего начала, ничего явить и не могли.

Образ Мирового Змея являет общеиндоевропейский змей глубин Будх (от budh — "дно") или индийский Ахи-будхнья ("змей, лежащий на дне"); его иранский собрат Ажи-Дахаки ("злобно смеющийся") и другие. Ахи-будхнья  идентичен Вритре, которого иногда называют этим именем, и по имени родственен древнегреческим Эхидне (=Ахи) и Пифону (Python=Будхнья) — змею, рождённому Геей-Землёй и убитому Солнцем-Аполлоном. Это же имя звучит в имени литовского божества Дугная ("осадок, дно"), а также в русском слове "дно" и имени южнославянского змея Бадняка.

Монгольский гигантский змей Аврага Могой живёт на дне моря, в горной пещере или подземной крепости и похищает людей и скот. Хеттский змей Иллуянка борется с богом грозы. Скандинавский змей Нидхёгг гложет корни мирового дерева Иггдрасиль. Сербохорватский Бадняк — тоже змей, лежащий у корней мирового дерева, и до наших дней дошёл обычай под новый год сжигать символизирующее его полено: ради уничтожения зла небесным огнём, ведущим начало от молнии громовержца, и возрождения нового плодородия. Отголосок этого мы видим в русской сказке, где герой провоцирует Змея Горыныча превратиться в полено, а потом сжигает его в печи. По той же логике в русских сказках царь Огонь и царица Маланьица (молния) сжигают стада огненного змея Змиулана, прячущегося в дупле старого дуба.

Мы видим, что образ Змея соотносится не только с водой, но и с огнём — подземным огнём недр, являя антитезу дождю громовержца. Это подтверждает также имя греческого Тифона ("дымящийся"), обитающего в подземной бездне Тартаре. Тифон ведёт борьбу с Зевсом: сначала он охватил бога грозы кольцами своего змеиного хвоста, похожего на клубы дыма, и запер в Корикийской пещере, но затем был им побеждён,— что в переводе на природные явления изначально символизирует всего только засуху, сменившуюся плодородным дождём.

 

ИЗВЕЧНАЯ БОРЬБА ДОБРА СО ЗЛОМ

 

Но по мере развития мифологии значение битвы двух противоположных начал — дождя и засухи — приобретает всё более широкий смысл, проецируясь на разные сферы человеческой жизни. И сегодня главная мистерия мифологии — сражение бога-царя с подземным змеем — это привычный нам архетип извечной борьбы добра со злом. Так, олицетворением зла и мрака предстаёт египетский змей Апоп, побеждаемый Гором. Апоп живёт в недрах земли, где каждую ночь происходит его битва со светлым богом Солнца Ра. Это собирательный образ всех врагов божественного пантеона. Когда ночью Ра проплывает в ладье по подземному миру, Апоп выпивает из реки всю воду: останавливая таким образом течение жизни, он присваивает себе все её силы. Но Ра заставляет изрыгнуть его обратно воды подземной реки, омывающей мир и хранящей его плодородие.

В славянской мифологии в подземном мире обитает змей Ящер (у западных славян — Ясса/Яжа), родственник индийских демонов-асуров, которые изначально олицетворяли магию природных сил и противопоставлялись дэвам-богам (этот же корень отражен в иранских ахурах и германских асах, сражавшихся с ванами, изначально —"дэванами"). Имя Ящера связано с ностратическим корнем 'asa — "огонь", а потому неудивительно, что он предстаёт также в виде Змея Горыныча, изрыгающего пламя и также воплощающего собирательный образ мирового зла.

В средневековой алхимии мы находим представление о двух борющихся змеях: крылатом и бескрылом. Идею противоборства абстрактного добра и столь же абстрактного зла воплощает огромное большинство популярных сказок, где главный герой спускается в подземный мир, находит там сокровища, невесту, обретает силу и одолевает власть Змея или иного врага людей и своей земли. Все они отражают архетип Плутона, и их цель — пробудить в слушателе его собственный незадействованный потенциал: если не высокой идеей добра, то во всяком случае, соблазнительными образами власти, богатства и силы, которые символизирует подземный мир и его правитель. Неслучайно по возвращении Ивана-Дурака из подземелья, где он сражался со Змеем Горынычем, герой становится царем (что иллюстрирует его принадлежность к юпитерианской мифологеме). Этот мотив переплетается со сказками о третьем брате-жертве, так как и здесь происходит прикосновение к бездне и получение её даров. Но цель путешествия другая: главной в этом сюжете мыслится победа над силами зла, требующими себе дань земного мира, и герой обязательно вынужден сражаться, отстаивая свои права и права своего народа.

Что же такое добро и зло? Этих понятий в современном нравственном смысле нет у примитивных народов. Несомненным добром для них будет захват чужого богатства, злом — потеря своего.[1] И само слово "добро" исконно означает также "богатство". А "зло" этимологически восходит к значению "сила", и происхождение понятия зла непосредственно связано с плутонианским понятием жизненной силы. Истоки абстрактных понятий были просты: с древних времён сила воевала за богатство. И в этой борьбе добры и правы всегда были свои, неправы — чужие: так ли далеко мы ушли от этих представлений?

Для земледельцев зло олицетворяет появляющаяся на исторической арене сила кочевых племён-скотоводов, от набегов которых они были вынуждены оберегать свои владения. Связь чужеземцев со скотом подтверждает и язык: так, в арабском родственны слова bahim-at ("скот, животное"), buham ("бессловесная тварь") и a-bham ("чужеземец"). Чужеземные племена соотносились со стадами скота не только в связи со скотоводством кочевников и борьбе за стада, но и с тем, что, подобно животным, они не понимали языка, привычного для "своих". Потом представление о чужих племенах значительно усложнилось и слилось с картиной иного, потустороннего мира, который стал устойчиво ассоциироваться с образом зла, а также скота и богатства — к которому мы ещё вернемся.

В русских сказках герой борется с бабой-Ягой, по имени родственной змею Яже: согласно мифологу Б.Рыбакову, под бабой-Ягой, скачущей на коне-метле, подразумевались конные киммерийцы и сарматы, матриархальными племенами которых правили женщины-амазонки.[2] Несомненна связь бабы-Яги с потусторонним миром, границу которого она охраняет: ее избушка — сторожевая застава (что В.Я.Пропп иллюстрирует цитатами сказок: "Как смела ты пропустить негодяя до моего царства?" или: "Для чего ты приставлена?". Или на вопрос "Не приезжал ли тут кто?", баба-Яга отвечает: "Что ты, мы не пропускаем муху".[3])

Для русских былин характерен мотив борьбы богатыря (например, Добрыни Никитича) со змеем, персонифицировавшим врагов-кочевников, совершавших захватнические набеги. Герой побеждает змея, и, попутно проявляя свои земледельческие навыки, пашет на нём в поле борозду — в мирных целях используя коня, захваченного у врага. Так он очерчивает границу своего государства, охраняющую его от враждебных сил. Со временем историческая подоплёка этой борьбы исчезает, и поединок приобретает более нравственный, чем физический смысл, а богатырь трансформируется в святого Георгия, пронзающего змея-Дьявола, извечного противника Бога и человеческого рода.

 

Борьба Громовержца со Змеем трансформируется в битву добра со злом не только по причине исторических сражений "своих" и "чужих", где свои олицетворяли добро, а чужие — зло. Этот миф является наиболее драматическим сюжетом индоевропейской мифологии благодаря самой логике битвы за земные ресурсы: ведь именно они определяют, как будет жить человеческий род, и будет ли жить вообще. В образе борьбы двух миров — земного и подземного — истина прошлого сталкивается с истиной настоящего. И здесь правда не всегда остается за архетипом Стрельца. Так, есть шумерский миф, где змея (как символ нижнего мира) побеждает орла (архетип громовержца). Орел, когда у него подрастают птенцы, хочет разорить гнездо змеи и пожрать змеенышей — змея же по совету Солнца, воплощающего справедливость, прячется в бычьей туше, ловит орла и, сломав ему крылья, бросает в яму (здесь можно также увидеть природный образ изломанной молнии громовержца, пойманной землей и предшествующей дождю).

Сила и праведность царя-громовержца и знака Стрельца состоит в правильной жизни настоящим — в отражении внешних небесных влияний изменчивой природы. Поэтому в астрологии Стрелец называется переменным (мутабельным) знаком. В отличие от него, осенний знак Скорпиона опирается на аккумулированную в более благоприятные месяцы энергию и отказывается от восприятия внешнего мира. Он следует собственной линии, являясь постоянным (стабильным) знаком. Мобилизуя внутренние ресурсы, он испытывает, насколько сильно и надёжно то, что сохранилось в нём самом. И пусть даже оно не может сравниться с неиссякаемым резервуаром внешних резервов, он остаётся верным прежней линии, храня неизменной ту идею, которая уже оказалась воплощена.

Это необходимое противодействие избавляет мир от застоя и служит основой прогресса: в знаке Скорпиона экзальтируется Уран, планета эволюции. Трением небесный огонь рождается на Земле. Бог-царь, связывая между собой навечно разнесённые стихии воздуха и земли, хранит этот мир — его противник, соединяя противоборствующие стихии огня и воды, разрушает и преобразует его. Движение настоящего возникает из прошлого: оно черпает энергию из тех сил, которые прошлое сохранило. Но настаивая на своём, на прожитом, Змей символизирует враждебные силы прошлого, препятствующие добру настоящей жизни. И как противник этого мира и его Царя, Змей становится персонификацией всякого зла.

Громовержец воплощает в своём образе благо, посылаемое природой, Змей — внутренние резервы, независимые от щедрости Неба. Таким образом он противопоставляет себя небесному покровительству. Его собственная жизненная сила воюет с безграничной энергией небес, положившей начало этой силе. Воплощённое на Земле отказывается от небесной поддержки, проверяя свою жизнеспособность. В этой борьбе Змей терпит поражение, поскольку ограниченная материя не может соперничать с духом. Но она предъявляет свои права с той самой силой, которую вложил в неё дух.

Развитые образы сил зла, консервативных в отношении прежней идеи бытия, но одновременно спровоцировавших её новое воплощение, мы находим в библейском Сатане ("противник, подстрекатель"), мусульманском дьяволе-Иблисе (араб. от греч."diabolis") и авестийском Ангро-Майнью. Враг Аллаха Иблис был изгнан им из сонма ангелов за то, что отказался поклониться созданному Богом человеку. Стремясь доказать, что он, как творение из огня, лучше созданий из глины, он поклялся украсить для людей этот мир и отвратить их от неба. Он и библейский Змей, соблазнивший Еву у корней мирового древа,— враги человека, как новой формы бытия, но в какой-то мере и её творцы, поскольку именно их противодействие Богу дало человеку познание и его земную жизнь вне рая (недаром в гностической традиции именно Дьявол может считаться демиургом Земли и даже Солнечной системы). Сатана отделил от Бога себя и человека, положив начало небесной битве добра со злом и борьбе человека за своё существование: Адам отныне добывает свой хлеб, а Ева рождает потомство собственными ресурсами. Эти ресурсы конечны, и потому Сатана проигрывает поединок с Богом, а люди — битву за земную жизнь. Но всё же эта борьба доказывает силу воплощённого замысла. И потому она мыслится вечной — как в изначальном смысле природного плодородия, так и в моральном значении битвы добра и зла.

Дуализм добра и зла закрепляет образ иранского Ангро-Майнью (Ахримана), в противовес каждому благому творению Ахурамазды создавшего своё негативное (старость против молодости, зиму против лета и т.д.). В древнем иранском мифе Ахриман предстаёт в виде дракона, побеждённого Ахурамаздой и сброшенного им с неба на землю (что живописует природный образ грозы и молнии, стремительно падающей вниз). Потом, будучи уже достаточно абстрактной идеей зла, Ахриман действует не сам, а с помощью злых духов-дэвов, родственных Дьяволу и древнему богу ясного Неба Дьяусу. Поскольку в противоположность истинному Богу он описывается как не-живой и не-сущий, поздние комментаторы "Авесты" стали сомневаться в его творческой роли и самой необходимости этого полюса мироздания.

Более персонифицированный образ Сатаны, который мыслился не только как противовес и негативное отражение Бога, но и имел самостоятельные претензии, дожил до нашего времени в виде более яркой фигуры. Как Вритра создаёт преграду Индре, но на самом деле связан с ним одной функцией орошения, так и роль Сатаны порой осмысливается в культуре позитивно: как невольного помощника Божьей воле или как романтика-одиночки, который ведёт свою линию, не доверяя этой воле и имея в себе силу испытывать её. В какой-то мере Дьявол отражает потребность современного рассудка иметь перед собой образ Врага ради динамики мышления. Этот образ вполне соответствует знаку Скорпиона, который часто выступает в роли естествоиспытателя и провокатора, возбуждающего эмоции и страсти других людей.

Боги языческой мифологии до самой последней стадии её развития (мифологема Овна) не имеют тех черт, которые можно было бы назвать личностными. Они не добры и не злы, они лишь исполняют определённые функции, и их воля — это лишь воля этих функций. Зло не виновато в том, что оно зло: оно имеет своё место. Только с появлением нравственной, овенской, функции, это место стало уплывать из-под ног злых сил, что вызвало разделение внутри архетипа Плутона на зло и на добро, выделив из него позитивный архетип Марса и оставив тёмные функции Плутону. Поэтому весь негатив мы связываем с более древним архетипом, хотя, при астрологических трактовках, надо иметь в виду его изначальную независимость от моральной оценки.

В эпосе мы также можем найти образы подстрекателей: один из них — коварный кентавр Несс, убитый Гераклом, но перед смертью посоветовавший жене Геракла собрать его кровь для возбуждения любви героя, если она иссякнет,— что привело к гибели Геракла. Этот сюжет связан с типической для Скорпиона темой разжигания и сохранения страсти, и астероид Nessus может указывать на неестественную страстность, как и побуждение к опасному поступку.

 

БОГАТСТВО НЕДР

 

Как мы видели, образ врага царя богов, как и все архетипы, имеет природную основу. Но самое яркое развитие идея антибога получает в социальном ракурсе, наиболее актуальном для архетипа Юпитера. Громовержец символизирует собой власть высших законов общества, но любая власть — будь это власть церкви, государства или главы семьи — должна быть подтверждена материально: храмовыми приношениями, золотым запасом, имуществом или просто необходимым наличием сил. И с законами юпитерианского правосудия до сих пор успешно соперничает скрытая власть Плутона — право сильного и власть золота, показывая нам всю мощь самодовлеющей материи.

И, кроме динамического противовеса устойчивому миру громовержца, подземный мир являет образ материального богатства и плодородия земных недр. Властитель недр не может одолеть царя Земли и обычно делит с ним власть, довольствуясь потусторонним миром. Но с помощью накопленного им богатства он царит не хуже главы божественного пантеона.

Природной основой образа подземного богатства была идея плодородия земли. В астрологии выделяются плодородные и неплодородные знаки: хорошие или нет для посадки растений или зачатия. Опора на внутренние резервы делает знак Скорпиона плодородным, и неслучайно с богами подземного мира связаны мифы о посеве. Откровенный земледельческий смысл сохраняет борьба семитского громовержца Балу с чудовищем Муту ("смерть"), которое, раскрыв свою ужасную пасть, пожирает всё живое. Претендуя на земную власть, царь мёртвых приглашает в свои подземные чертоги бога грозы и убивает его, что приводит к засухе. Но и сам он гибнет от стрел возлюбленной Балу, богини охоты и битвы Анат, которая размалывает кости Муту и рассеивает их по полю как семя, из которого возрождается растительность — а вместе с нею воскресает Балу. Смерть Муту возвращает нас к сатурнианскому жертвоприношению, но вечность поединка Балу и Муту, который возрождается в своём подземном царстве и вновь убивает Балу, характеризует Муту уже не только как пассивное плодородие земли, требующее поддержки, но и как плутонианскую активность её недр.

С плодородием почвы связан египетский бог подземного мира Осирис (Усири), олицетворявшим "воду разлива" Нила и изображавшийся с проросшими сквозь его тело колосьями. Осирис был убит и рассечен на части Сетом, богом дождя и чужеземцев, подобно индийскому змею Вритре, которого расчленил громовержец Индра, дав свободу полноводному течению рек. Но как воплощение зла, Сет и сам иногда сопоставлялся со змеем Апопом. В Египте был ещё один бог земного плодородия и одновременно покровитель мёртвых — Сокар, впоследствии отождествлённый с Осирисом и считавшийся его душой. Праздник его связывали с поворотом солнца к весне. С культом мёртвых соотносился бог плодородия Серапис, соединивший в себе образы Осириса и быка-Аписа и связанный с водой и наводнениями. Аписа (образ которого относится к архетипу противоположного знака Тельца) приносили в жертву в календарный период Скорпиона — и тогда же праздновали возрождение Осириса.

 

Плодородие недр мыслится неиссякаемым, и это одна из причин того, отчего в мифах владыка подземного мира часто сказочно богат. А потом земля поглощает всё, что более не может существовать на её поверхности, и всё, что исчезает с лица земли, достаётся подземному миру. Оно остаётся там навеки, приумножая подземные богатства, которые уже сделались неисчислимыми с тех пор, как существует Земля. Так думали люди, хороня умерших и закапывая кости животных, а добыча полезных ископаемых и корни растений, берущих из земли свои жизненные соки, убеждали их в том, что в недрах земли действительно таятся несметные сокровища и неисчерпаемые силы, лишь малую толику которых мы можем видеть снаружи. Поэтому в любой развитой мифологии с подземным миром ассоциируется идея богатства.

В мифах, а потом и в сказках, роль хранителя сокровищ неслучайно достаётся подземному Змею (в образе которого часто подчеркнута не только связь с землей и водой, но также и роль врага явленного мира). Так, в древнеегипетском тексте Змей — тот, кто приносит дары, и в русском фольклоре змеи связаны с кладами. Соотносится богатство и с образом нижних вод. До наших дней дожил обычай кидать в воду монеты в понравившемся месте, чтобы вернуться туда,— а прежде, чтобы они вернулись сторицей: он также ведёт начало от идея изобилия недр.

У многих народов существовали представления о необходимой плате богам подземного мира, которые более всего радеют о богатстве (и это является самой характерной чертой знака Скорпиона!). В мифологии ацтеков владыка подземной страны Миктлантекутли ожидал от каждого вновь прибывшего подарка. Как и Аида, любовь к золоту отличает Харона — перевозчика душ умерших по водам подземных рек, в честь которого назван спутник планеты Плутон — Харон. У этруссков был демон Хару, вероятно, родственный Харону: он убивал свои жертвы молотом: и эта черта громовержца сопоставляет Хару с антибогом — Юпитером подземного мира.

Перевозчик Харон предстаёт в виде старика, что указывает на его прежнюю связь с сатурнианской мифологемой. Когда-то он, возможно, был единственным богом мёртвых. Потом облик Харона стал восприниматься через образ Плутона: поэтому мёртвым клали под язык монету. А для живых плата была выше — золотая ветвь, сорванная в роще жены Аида Персефоны. Правда, герои Геракл и Тесей проникли в подземный мир силой. А священные деревья ассоциируются в первую очередь с образом громовержца, противостоящего потустороннему царству, и, значит, нужно обладать силой бога-царя, чтобы соперничать с богами мира мёртвой материи.

Архетип Плутона олицетворяет собой чужой потусторонний мир, на который человек, подобно склонному к экспансии громовержцу, должен распространить свою власть, чтобы воспользоваться его ресурсами. Подземное богатство нелегко достаётся людям. Планета Плутон обозначает те скрытые резервы, к которым мы не имеем непосредственного доступа. Чтобы их добиться, требуется напрягать усилия и вести борьбу — и при этом не забывать, что образ человека, которого слепили из глины боги времени и судьбы, воплотил собой Царь богов, а не антибог, появившийся лишь как его призрачное отражение. И чтобы иметь возможность распоряжаться богатствами, а не только быть их сумрачным стражем, человек должен иметь в виду юпитерианские законы справедливости и доброты, на которых построено общество.

 

Позитивное сочетание Плутона и Юпитера олицетворяет ирландский могущественный бог богатства и потустороннего мира Дагда ("хороший, добрый бог"), хозяин "котла изобилия", наделённый властью над природой и урожаем, которому сопутствовали богини войны и разрушения. В религии друидов Дагда считался приносящим себя в жертву жрецом, что указывает на его изначальную юпитерианскую роль. Имея связь с водой, он спасает землю от засухи, изменив климат. Но также его называли Аед, что значит "огонь", и его роль бога смерти подтверждается его ассоциацией с солнечным затмением.

Владеет богатствами живущий в воде огнедышащий многоголовый змей Пуке латышского фольклора: он снабжает ими людей — в поздних поверьях, в обмен на их души. И имя греческого Плутона происходит от слова plutos — "богатство, полнота". Первоначально это эпитет Аида/Гадеса, второго брата из трёх, поделивших между собою мир, поэтому символ его —  двузубец (отраженный в одном из вариантов значка планеты Плутон). Имя этого владыки царства мёртвых означает "безвидный, ужасный" и соотносится с именем этрусского подземного царя Аиты. Того же корня индийское слово "а-видья" — "незнание= не-видение".

Аид — хозяин подземных сокровищ и бесчисленного количества человеческих душ. С каждым днём его владения увеличиваются, поскольку ни один смертный не может избежать его ужасного гостеприимства и остаётся в подземном царстве навеки. Не упускает Плутон и возможности приумножить свои богатства за счёт земных, что отразилось в легенде о Сизифе. Этот смертный обещал Аиду всё своё состояние (а оно было немалым!) за продолжение земного существования. Возможно, сделка осталась бы узаконенной и послужила примером для грядущих поколений, однако Сизиф не спешил выполнять обещанное, мысля себя хитрее Плутона и его посланцев. Но провести разгневанных богов ему не удалось, и, осознавая тщетность своих усилий, он вечно вынужден вкатывать один и тот же камень на одну и ту же гору...

Поскольку же образ горы остается символом связи Неба и Земли, можно трактовать это так, что Сизиф пытается поднять до небес земную материю и не только из жадности хочет сохранить себе земные блага, одновременно приобретя небесную вечность. И хотя он терпит поражение, деятельность его оправдана самой его попыткой, и именем Сизифа даже назван астероид, символизирующий для нас стремление обмануть судьбу и потуги, которые сам человек оценивает как бесплодные, но всё же предпринимает их снова и снова. Интерес к потустороннему, порождаемый самой дальней от солнца планетой Плутон, вызван поиском неведомых ещё источников существования. К нему склонны представители мрачного осеннего знака Скорпиона, рожденные в ту пору, когда людям начинает недоставать солнечной энергии. И потому если кому и суждено научиться продлевать земное бытие, то в первую очередь Скорпионам.

Архетипическую для Скорпиона идею накопления материальных богатств мы найдем у многих этимологических родственников Плутона. Ему родственен прусский Пильвитс ("полный") — бог материального благополучия, заполняющий амбары, от которого произошли два близких ему по названию божества: Пильнитис, бог избытка и богатств, и Пельвикс, бог воды и болот, который возвращает нас к стихии воды, родной для знака Скорпиона. От того же корня происходят индийское название девяти подземных областей Патала, где царствуют змеи-наги и другие божества, противопоставленные богам, и, возможно, наименование буддийского рая Потала на острове Путо. Индийский бог богатства и страж подземных сокровищ — Кубера, потомок Пуластьи, имя которого также означает "полный, богатый". Изначально будучи божеством земли и её недр, он связывается с плодородием, а в позднее время выступает подвижником и невидимым охранителем духовных богатств буддизма.—

И это лучшая жизненная роль Скорпиона: быть хранителем духовных, а не только материальных богатств. Кстати, духовный путь может быть напрямую связан с сексуальностью (Хеваждра-тантра буддизма, ритуальный половой акт майтхуны как лучшее средство достижения трансцендентного состояния) — или являет сублимацию этой энергии в тех ветвях религий, где происходит отказ от половых отношений. Потому Скорпионы имеют шанс обогнать другие знаки в духовности настолько же, насколько они превосходят их в сексуальности.

Надо отметить на редкость красивый образ подземного мира у индусов, внимательных к духовным ценностям. Патала — прекраснейшее место в мире, которое своим золотом и драгоценными камнями превосходит небесный рай Индры — Сваргу. А мудрые змеи-наги, стерегущие подземные сокровища, считаются магами, способными оживлять мёртвых; женщины-нагини славятся своею любовью и красотой. Образ нагов первоначально связан с представлениями о чуждых ариям племенах, живших на северо-западе Индии, и здесь змеи, как и в славянской мифологии, персонифицируют чужую страну иного народа.

Название нагов родственно имени иранского демона насу ("труп"), охотящегося за душами покойников, и славянскому образу смерти Навь и восходит к названию погребального обряда (когда умерших хоронили в ладье, спускаемой на воду), связанному с и.е. корнем neu. Этот корень остался в названии корабля в греческом, латинском и романских языках (греч. naus, лат. navis, отсюда — "навигация"), а также в чешском nav — "преисподняя", в литовском nave — "смерть", в готтском naus — "мёртвый". В украинском языке мы найдём его в названии русалок "навки/мавки", а в русском в слове "ныть" — "оплакивать", откуда "нудный" и "нужда". Родство этих слов помогает понять, что архетип подземного мира связан прежде всего с самыми непосредственными потребностями человека, с его нуждами и лишь через это — с богатством.

 

Знак Скорпиона неравнодушен к деньгам, как аккумулированной энергии, позволяющей запасти её впрок, на те времена, когда силы человека будут скованы (периодом зимней спячки — или экстремальными обстоятельствами: травмами, потерей привычного фундамента существования, смертью близких и другими, также связываемыми с планетой Плутон). Финансы — наиболее практически значимая в быту сфера Скорпиона, ставшая особенно весомой на период с 1983 по 1995 год: время прохождения Плутона по своему знаку. Сейчас интерес к чужим средствам, приобретаемым праведным и неправедным путем, должен снизиться — тогда финансовое значение планеты Плутон не будет столь сильно перекрывать её роли в невидимых духовных изысканиях.

А для тех, кого на всю жизнь захватило предпринимательство, останется актуальным астероид Лаверна, названный в честь богини прибыли — а также ночной тьмы и воров. Это название неслучайно популярно в сфере торгового бизнеса, и мы полагаем, что этот астероид, отражающий одну из граней архетипа Скорпиона, в гороскопе будет показателен при рассмотрении проблемы накопления первичного капитала. (Кстати отметим, что многие фирмы носят имена, зафиксированные в названиях астероидов: в западной астрологии положение астероида с таким именем используется для бизнес-прогноза для данной фирмы).

В связи с финансовыми проблемами, если они не дают человеку спать, можно взглянуть также на положение астероида Мидас: он назван в честь фригийского царя, который славился огромным богатством. Однажды он оказал услугу Дионису, и тот в награду обещал исполнить любое его желание. В неуемном стяжании богатства Мидас пожелал, чтобы всё, к чему он прикоснется, превращалось в золото — но поскольку вся его пища тоже оборачивалась в коварный металл, вскоре попросил Диониса лишить его соблазнительного дара. Дионис велел ему искупаться в источнике: и очистившись от своей жадности, Мидас решил наслаждаться простыми радостями жизни, а источник с тех пор стал золотоносным.

VIII-ой дом гороскопа, соответствующий Скорпиону, отвечает за скрытые страсти, за получение наследства и финансовую прибыль, которая во все времена служила источником мирских страстей. Изображение скорпиона является традиционной эмблемой банков — хранилищ чужих средств. А их мировым эквивалентом сейчас стало главное богатство недр — нефть.

 

ПОДЗЕМНЫЕ ПАСТУХИ

 

Долгое время основным богатством считался скот. К тому же стадо множилось на глазах у человека, и с ним устойчиво ассоциировалось увеличение добра. Поэтому многие боги богатства и подземного мира, олицетворяющие плодородие недр, предстают в образе пастухов неисчислимых стад и покровительствуют размножению скота. Так, греческий Плутос, получивший полномочия самостоятельного бога богатств, приумножает накопленные запасы и создаёт обилие стад. Кельтское воплощение подземного мира Аннон и его сын Пуйл, ставший царём мёртвых, выступают в роли свинопасов. Образ множащихся душ скота также неслучайно связан с образом страны умерших: ведь для людей, которые способны помнить хотя бы несколько поколений своих предков, количество умерших значительно больше, чем живых, и оно беспрерывно растет, в то время как число живого населения земли особенно не увеличивается. Отчасти этим обусловлен суеверный страх перед мертвецами (вампирами и прочими нелюдями), которые в современных фильмах ужаса нередко грозят заполонить собой всю землю, присоединив к себе максимум живых людей.

Говоря о богах скота, уместно сказать, что планета Плутон символизирует "стадное чувство": инстинкт толпы, хранящий волю к жизни и отражающий массовую энергию и самоотдачу. Корень имени Плутона и Плутоса отражен в латинских словах populus — "народ" и plebs — "низшие массы", а также publicus — "всеобщий". Тот же и.е. корень pol мы находим в русских словах: плодиться, племя, полк, а также германском folk — "толпа, народ, войско" и греческом polys — "город", от которого образованы слова "политика" и "полиция", и в латинском plus: "больше, еще".

Аналогично этому, планета Плутон покровительствует массам и заведует политикой. И в борьбе римских плебеев и патрициев (название которых происходит от "patres"— "отцы"), отражается противостояние народной массы Плутона и патриархальной верхушки Юпитера: оно некогда привело к образованию римского права, которым мы пользуемся и по сей день. Соединение или хорошие аспекты Плутона и Юпитера в гороскопе символизируют прирожденного лидера и дают интерес к политике.

Однако сам по себе бог, противостоящий небесному царю, не силен в социальных функциях: Плутон может наделить человека стремлением к истине, но не умением её воплотить. Так в греческой комедии Аристофана бог богатства Плутос решительно не способен действовать справедливо — в соответствии с социальным принципом. Он отнимает богатство у богачей и наделяет им бедняков. Это приводит к неразберихе в обществе, где никто не желает работать и приносить жертвы богам, которые нанимаются подёнщиками к разбогатевшему бедняку.

Такая трактовка мифологического образа точно попадает в астрологический характер Плутона: как пастух стад, Плутос символизирует лидера толпы. Но Аристофан прав в том, что толпа редко ведёт себя в соответствии с законом: ею движут более скрытые эмоциональные мотивы. Умножающаяся сила приносит ей чувство вседозволенности. Это отличает и знак Скорпиона, под которым не случайно осуществилась Октябрьская революция 1917 года (при Плутоне в Близнецах: знаке забвения традиций и нарушения прежних запретов).

Цикл Плутона — 251 год — отвечает за изменение массового сознания — коллективных инстинктов. Поверхностные желания у людей различны, но глубинные мотивы действий едины у поколений. В каждом знаке Плутон находится в среднем 20 лет (от 10-12-ти в Деве, Весах и Скорпионе до 30-ти в Овне и Тельце), заметно меняя русло течения жизни. Если 60-е годы (Плутон в Деве) были сориентированы на передовые научные взгляды и отвергали стремление к роскошной и достойной жизни 50-х (Плутон во Льве), то 70-е годы застоя имели гуманитарную ориентацию (Плутон в Весах): слабое положение Плутона не давало мотивов к трансформации. Зато эти мотивы появились в 1983-м, когда Плутон занял сильнейшее положение в Скорпионе и сохранялись до 1995 года, во время нашей перестройки. Плутон в Скорпионе обнаружил тягу масс к гласности и демократии и обнажил нелицеприятные истины общественного устройства. Это время заставило людей абсолютизировать власть денег, инстинктов и скрытых импульсов души, и способствовало расцвету мафии.

В ближайшие 20 лет Плутон в Стрельце — это значит, что импульс к глобальному экономическому переустройству иссяк. Юпитер одерживает победу над Плутоном, чтобы плодотворно использовать силы, взбудораженные богом подземного мира: лишь справедливые законы бога общества могут направить их на созидание земных и всем доступных, а не скрытых от людей богатств. (В прошлый раз Плутон был в Стрельце в середине XVIII века: это усилило идейную борьбу во Франции, предшествующую французской революции, и привело к принятию американской декларации независимости.) Cам по себе подземный пастух стад, несмотря на свою власть, не готов править миром: ему требуется руководящая роль бога-жреца, посредника между Небом и Землей.

 

Самый известный праиндоевропейский противник громовержца, имя которого восходит к корню wel, также связан со скотом и богатством. Его облик восстанавливают для нас образы славянского Велеса, балтийских Велса и Велняса, индийского демона Валы (чье имя трактуется как "пещера"или "скрывающий"): похитителя коров, скрывшего их в пещере, и, возможно, змея Вритры.

Имя "скотьего бога" Велеса, иначе Волоса, однокоренное с русским словом "волосатый" (того же корня латинские vellus — "шерсть" и villosus — "волосатый", и наше "волна": закрепляющая внешнее подобие колебаний воды завиткам волос и шерсти), первоначально было обозначением тела убитого жертвенного животного, возможно, тотема-медведя[4], в сказках часто предстающего в образе хозяина животных. Отсюда связь этого бога с подземным миром. Другие русские слова, в которых слышится имя перунова противника, — это велеть и власть, вельми ("очень") и великий. Древний ностратический корень wоl, к которому они восходят, означает "большой" (это значение сохранило египетское слово wl). Следы этого корня сохраняются в английском и немецком языках (английские: wool — "шерсть" и wealth — "богатство"). Он означает силу (отсюда латинское vale — "здоровый") и массовость — подобно уже рассмотренному корню pelu: если ко второму в латыни восходит слово populus, то к первому — vulgus ("народ", откуда "вульгарный").

Подтверждая этимологию своего имени, Велес и в самом деле обладает великой властью: если Перун в рукописях соотносится с оружием, то Велес — с золотом. Слово "скот" на Руси обозначало также деньги (оно вошло в готский язык в виде skatts —"деньги" и в немецкий как Schatz — "богатство"). А от корня wеl/wol также происходит возбуждающее страсти слово "валюта". Непосредственное отношение к богатству нижнего мира имеет и слово "доллар" — немецкое "талер": оно происходит от Tal — "низина, впадина" (того же корня наше "долина"), где первоначально добывали серебро для изготовления монет. Самое архетипичное по происхождению название денег сегодня стало самым популярным в мире. Случайно ли?

Велняс и Велс, как и Велес, — боги скота: они уводят у Перкунаса стада, который громовержец возвращает себе, поражая соперника молнией. Велняс связан с водой и строит мосты и плотины. Бог скота и сам мог иметь атрибуты своих подопечных животных — копыта и рога. Это наводит на устойчивые ассоциации и разоблачает происхождение образа христианского чёрта, по внешности очень похожего на Велняса,— не говоря уже о том, что своих подопечных он предпочитает искушать деньгами. Здесь уместно вспомнить финскую пословицу: "Чёрт страшен не видом, а именем." Правда, есть гипотеза, что и имя Дьявола: diabolos — происходит от dios wolos ("великий бог") и связано с корнем индоевропейского противника громовержца.

В отличие от Велняса, Велс лишён демонизма, но кроме того, что он исполняет скотоводческую функцию, это бог загробного мира, где он пасёт души умерших, а праздник его приходился на октябрь, что соответствует началу знака Скорпиона. Здесь можно отметить, что празднества в его честь подземных богов неслучайно приурочивались ко времени умирания природы. Даже по христианскому установлению остатки первобытных пиршеств в честь умерших сгруппировались вокруг 2-5 ноября: это дни поминовения умерших по всему христианскому миру.

Слово vele по-литовски значит "душа" и прямо связано с именем покровителя животных Велса. Подтверждение той же ассоциативной связи души и животного мира мы находим в западно-европейских языках (лат. anima —"душа", animalis —"животное"). Душа мыслится самодвижущейся, живой, а понятие живого лучше всего отражают животные.

Таким образом, корень wel связан с значениями души и власти над ней, её жизнью и смертью. И это помогает понять спектр действия Плутона как планеты коллективных энергий, задействующей многих людей в теснейшем взаимодействии и бессознательном взаимовлиянии, где кто-то тратит свою энергию и кто-то приобретает, кто-то выигрывает жизнь, а кто-то смерть. С Велесом и Велсом через этот корень соотносится германское местопребывание убитых воинов: Вальхалла — и античное название царства мёртвых: Елисейские (первоначально, Велисейские) поля. На связь и.е. корня wel с миром мёртвых, скотом и пастбищем указывают В.В. Иванов и В.Н. Топоров[5].

Елисейские поля имеют аналогию с египетскими плодородными подземными полями Иару, где растёт небывалый урожай. Представление об Элизиуме, как стране блаженных, сначала отражало образ подземного мира как пастбища, где души мёртвых обретали свой естественный, природный, живой и животный облик, а бог-пастух заботился о сохранении и приумножении своих стад и, возможно даже, прятал их в природных укрытиях скал от грозы и других стихийных явлений.

Порой мифологи ассоцируют с образом души и самого властителя подземных сокровищ — змея-дракона: "Возможно в крылатой фигуре змея скрыто представление о птице, представляющей душу, а в змеином туловище дракона — представление о черве, представляющем душу."[6] Хотя, конечно, сегодня, образ червя проще соотнести непосредственно со смертью, а не с душой. Однако крылатый дракон: образ змеи-птицы, сочетающий власть над подземной и небесной стихией — самый яркий символ бессмертия даосов в Китае, и  меняющая кожу змея повсеместно соотносится с образом перерождения и бессмертия (к этому образу мы вернемся при анализе лунарных мифов).

Душа — земная проекция духа, и архетипически оказывается ближе подземному богу, чем царю небес. Ведь именно он наделяет её силой, неиссякаемым внутренним динамизмом и самой потребностью жить. Поэтому христианский чёрт неслучайно охотится за душами, стремясь вернуть себе своё, если иметь в виду его древний образ бога подземного мира. И только потому, что подземному двойнику небесного властителя не предусмотрено законного места на Земле, он не может ничем распоряжаться, а всем заправляет глава богов, распространивший свою власть на все четыре стороны света.

Оппозиция Велса и Перкуна предстаёт ещё более неоднозначной, если мы рассматриваем её проекцию в социальной сфере. На Руси Велес, чей идол стоял в долине, считался богом всего народа, а Перун, который стоял на горе,— богом князя и военной дружины. Величие и свет бога-царя не распространялось на народ, который предстал по отношению к нему как размножившаяся масса, далёкая от динамичных битв и погруженная в естественные процессы жизни и смерти. И покровителем народа стал "скотий бог" Велес, не забытый и в христианские времена и продолжавший почитаться под именем святого Власия.

Противопоставление князя и образа безликой толпы сохранилось в названии смердов, которое означало "соумирающие": это были люди, служившие князю и порой умиравшие на его похоронах, чтобы сопровождать его в ином мире, как они служили ему при жизни. Здесь низменное понятие массы напрямую соотносится со смертью, которую живописуют образы мифологемы Плутона.

С именем Велеса было связано звездное скопление Плеяд (по-русски, Волосыни), расположенное в знаке Тельца и лучше всего видное над горизонтом на закате в пору противоположного зодиакального знака — Скорпиона. Название Плеяд, состоящее из заметно большого количества звезд, восходит к характерно плутонианскому корню pel со значением полноты и массы.

 

Атрибут Велеса — рогатина — напоминает двузубец Аида, символ второго брата. Двузубец Аида, рогатина Велеса и рога Велса отражают образ бога скота. Возможно, однако, что они имеют ещё более древнее происхождение. Образы рогатых полулюдей-полузверей находят ещё в памятниках палеолита. В европейском неолите, в Китае и у индейцев Перу есть изображение рогатого змея, связанного с водой и нижним миром. В Индонезии рогатый змей предстаёт хозяином морской стихии, насылающим на землю войны и эпидемии. Но с водой в древнейшие времена часто связывались олени, которых приносили в жертву путём утопления. Рога оленя подобны по форме растениям и ветвям деревьев, и они вырастают каждый раз, когда он сбрасывает их (потому в литовском языке s'aka значит одновременно "ветвь" и "олений рог", что родственно русскому слову сук и названию лося сохатый). И потому, чтобы вернуть земле затраченные силы и поддержать её плодородие, охотники каменного века выбрали в жертву именно это животное, столь близкое по образу растительному миру. Как и Велеса, Оленя посылали в водный, нижний мир, чтобы из подземной влаги возродилась весенняя растительность. Рога остались атрибутом нижнего мира — и, как утверждает финская пословица, "небо рогами не проткнешь".

А.Голан приводит пример переднеазиатского рисунка, на котором олень имеет треугольное туловище, обозначающее землю, а изо рта его выходит волнистая линия — ручей, вытекающий из земли. Волнистая линия также была изображением змеи: и в народных поверьях олень пожирает змей.[7] Олень для нас сегодня — символ охоты, сближающим его с архетипом Юпитера: в этом мифологическая причина вражды оленя со змеями. Как и убитый зверь-Велес, олени превратились в богов, которых мы видим в небесных созвездиях Севера[8]. Ведь они осуществляли связь между этим и подземным миром, откуда рождается плодородие,— подобно тому, как сам царь-жрец, тоже сначала нередко ритуально приносимый в жертву, связывал между собой Землю и Небеса.

 

СТРАНА БЕЗ ВОЗВРАТА

 

Невидимый подземный мир постепенно сливается с царством умерших людей: сегодня мы почти не способны отделить эти два образа друг от друга. Царю богов, дарующему блага этой жизни, противостоит власть смерти, отнимающая их. И потому в роли бога, соперничающего с земным Творцом, нередко выступает бог царства мёртвых. Правда, роль его столь велика, что он может исполнять свои собственные функции и без оглядки на земного властителя.

Царство смерти иногда представляется просто одной из составных частей Вселенной. Обычно это западная сторона мира, куда заходит Солнце, погружая мир во тьму, и откуда египетская мать умерших Дуат ведёт людей на небо. Закат Солнца естественно ассоциируется со смертью. Ещё в эпохи палеолита, мезолита и бронзы умершего клали головой на восток, в лицом на запад, чтобы душа ушла вслед за солнцем. В Англии сохранилась поговорка: "Умерший уходит с солнцем". Английское выражение "уйти на запад" (to go west) означает погибнуть. В России существовало поверье, что не следует спать на закате: чтобы солнце не унесло с собой душу уснувшего. В Новой Зеландии считалось смертельно опасным смотреть на заход светила. На западе находится подземный мир бразильцев или китайская страна умерших, где правит владычица Си-ван-му; и вход в страну умерших в европейских поверьях[9]. В отличие от этого небесный рай традиционно находится на востоке.

Но в целом образ царства мертвых развивает сатурнианское представление о смерти, как закреплении за своим родом своей земли. И по ассоциации с погребением (как и невидимым богатством внутри земли) царство смерти чаще всего принадлежит подземному миру и повелителем умерших становится владыка недр. Здесь можно привести воззрения индейцев Северной Америки о том, что душа отправляется после смерти внутрь земли, откуда может возвращаться в человеческом образе для посещения близких. Зулусы после смерти спускаются к своим предкам, которых они называют "подземными людьми", "абапанзи".

Боги подземного мира нередко наследуют сатурнианские черты духов умерших предков, и его владыкой иногда мыслится первопредок, первый умерший человек. Так, индийский Яма, породивший человечество, после смерти стал судьёй загробного мира, и огонь-Агни, пребывавший в недрах земли, уступил этот мир умершим, чтобы самому уйти к богам. Яме служат боги Кала ("время") и Мритью ("смерть"), а его орудием является петля, с помощью которой он вынимает душу из тела. К имени Ямы восходит имя китайского Янь-вана, главного судьи подземного мира Диюя, а также буддийского японского божества, властителя царства мертвых Эммы. С этим образом по происхождению связан и монгольский верховный судья Эрлик, изображавшийся в ожерельи из черепов, арканом для ловли душ и драгоценным камнем, указывающем на его власть над подземными сокровищами.

Продолжая тему сатурнианского архетипа, сама подземная страна являет образ минувшего прошлого. Это прошлое порой предстаёт золотым веком, как для греков, которые после смерти мечтали отправиться на острова блаженных, где вечно правит Кронос, хлебородные поля цветут трижды год и приносят сладкие, как мёд, зерна. Эти счастливые острова иногда отождествлялись с Елисейскими полями. Души патагонцев идут наслаждаться вечным опьянением в пещеры древних богов-предков. Такие мифы перекликаются с образом богатства подземного мира.

Но обычно образ царства смерти печален, так как оно мыслится не просто иным миром, но страной забытья и утраты, для которой этот мир оказывается навсегда потерян. Так, у индейцев гуронов  есть поверье, что загробный мир изобилует охотничьими угодьями и рыбой, превосходными томагавками, одеждой и украшениями, но души там стонут и плачут день и ночь. Аналогично в подземной Туонеле финнов светит Солнце, в лесах водятся животные, луга, поля и пашни дают всходы, но всё это имеет неприглядный для человека вид: леса темны, звери страшны, вода имеет черный цвет, а вместо хлеба из земли вырастают змеиные зубы. Вдобавок людей там сторожит безжалостный Туони, его злая жена и сын с железными когтями.

Эти образы говорят о том, что не в богатстве счастье. У людей на земле появились иные потребности, которых их лишает смерть: желание помнить о прожитом, любить близких и распоряжаться своей судьбой. Эти потребности мы называем духовными. Они даны человеку от рождения, и мы ценим их обычно тогда, когда лишаемся их. Сильнее всего напоминает о них разрушительная планета Плутон и экстремальный знак Скорпиона.

Как страна, откуда нет возврата, царство мертвых мыслится труднодоступным. У шумеров подземный мир называется Кур ("чужеземная, враждебная страна") или кур-ну-ги — "страна без возврата". Он отдалён от центра мира на расстояние, с трудом поддающееся расчёту (подобно космической бездне, в которой теряется планета Плутон). Так недоступно для живого человека понимание, что есть смерть и что ждёт его в ином мире. Почти так же недоступна для нас и реальность нашего прошлого: наша память и внутренний мир, где кроются скрытые мотивации наших поступков, мобилизующие силы и отдающие приказ действовать — наше личное психологическое бессознательное, которое символизирует планета Плутон. Предыдущий водный знак, Рыбы, обозначает коллективное бессознательное, по отношению к которому мы пассивны. А Скорпион представляет активность скрытых побуждений личности. Потому планета Плутон обозначает переход от коллективных инстинктов к внутреннему индивидуальному действию человека — действию, которое мыслится особенно необходимым в момент смерти. Это та огненная активность души, которая препятствует простому распаду, растворению в коллективном ритме и дает человеку возможность обозначить в нём себя.

Подземный мир отделён от этого непреодолимой преградой, которую обычно живописует река, часто огненная, возвращая нас к изначальному истоку мира водного знака Рыб. "На рубеже земли — океаны; тьма считается границей океанов; границей тьмы называют воду; огонь — воды граница. На рубеже подземного царства — воды; за рубежом вод — царство ходящих на чреве (змиев); на его границе — снова пустое пространство, а на их границе — снова воды."[10]

В якутских мифах царство змея, уносящего мертвецов, отделенно от царства людей рекой. Река Стикс ("ненавистная"), старшая дочь Океана и Тефтиды, и огненный поток Флегетон окружают Аид греков. Название Стикса родственно русским словам: стыть, студить и стыд, и их общий корень stew ("сжимать") возвращает нас к представлению об узости потустороннего мира, отсутствию пространства в первоначальном состоянии бытия и той максимальной сконцентрированности Хаоса, которая предшествует рождению мира. Подобно этому планета Плутон связана с накоплением и сублимацией сил. Эмоции стыда или раскаяния, мобилизующие энергию на самоосознание или действие, на которое в обычном состоянии недостает решимости, помогают понять механизмы действия планеты Плутон.

Подземная река часто являет плутонианское смешение стихий огня и воды. Это наиболее неукротимые стихии: по русской поговорке, с огнем и водой не поспоришь! — и они непосредственно соотносятся с двумя видами погребальных обрядов. Славянское название ада — пекло — происходит от значения "смола", а образ смерти Навь связан с представлением о погребальной ладье, на которой после её сожжения умершие плывут в подземное царство. В индийской мифологии мир живых и мёртвых разделяет труднопреодолимая река Вайтарани, наполненная кипятком и пеплом. Египетские мертвецы, если не знают нужных заклинаний, рискуют попасть в огненное озеро. Финская река Манала, отделяющая от этого мира иное царство Похьёлы ("тёмная, злая страна"), расположенное там, где небо смыкается с землёй,— быстрый поток мечей и копий в самом глубоком ущельи Земли. Скандинавское царство мёртвых Хель, помещаемое под корнями мирового древа Иггдрасиль, также омывает река Гьёлль. В малайских мифах Калимантана умершие должны подняться на гору и затем пересечь реку. А чтобы попасть в загробный мир ацтеков Миктлан, надо пройти между двух сталкивающихся между собою гор, мимо змеи и гигантского крокодила, пересечь восемь пустынь и преодолеть ветер из камней и лезвий. И тогда останется последнее препятствие — широкая река.

В образах подземной реки можно увидеть аналогию с планетой вод Нептуном, чья орбита предшествует Плутону. Идеалы и иллюзии Нептуна заслоняют от нас безжалостные истины бытия, которые обнажает планета Плутон. Подобно водам подземной реки Леты, окружающей Аид, они позволяют забыть земные страдания и насладиться блаженным сном всеприятия и всепрощения. Планета Нептун символизирует веру и всеобщую любовь — Плутон соответствует пробуждению страстей и страстному проникновению разума в коренной закон борьбы противоположностей, на котором построено существование.

И поскольку орбита Плутона пересекает орбиту Нептуна, раз в 250 лет на пару десятилетий планета страстей и познания оказывается ближе к Земле, чем планета веры и блаженства. Сон Нептуна, возвращающий к единому, перестаёт хранить людей от разрушающего страдания Плутона, со всей прямотой обнажая неприглядные истины борьбы за существование и всю низменность скрытых мотиваций человеческих поступков. Последний раз Плутон максимально сблизился с Землей в 1989 году (этот год ознаменовался в нашей стране пиком политической активности масс и Карабахским конфликтом, положившим начало распаду Союза). С марта 1998 года Плутон по расстоянию становится дальше от Солнца и Земли, чем Нептун. С этого момента борьба полярных начал, на которой построена динамика мира, перестает быть столь очевидной. Природные инстинкты вновь приобретают возвышенную окраску Нептуна. И за дымкой идеала скрывается истина того разрушения, которому ежедневно и ежечасно подвергается наша жизнь ради невидимой возможности прогресса.

Влияние Плутона обостряет все противоречия и приводит к критическим ситуациям, когда становятся явными настоящие причины происходящего. VIII-ой дом, который соответствует этой планете в астрологии, традиционно называется "домом смерти": это сфера драматических переживаний человека, опускающих его в глубины познания жизни. Также этот дом означает материальные и духовные богатства, которые получают от владыки подземного мира те, кому приходиться соприкоснуться с тёмными сторонами бытия. Чтобы добраться до истин существования, нужно преодолеть преграды, подобные сумрачному Стиксу или страшной Манале. А истина смерти навсегда остаётся скрыта от живых водами реки вечности.

На небе мы можем найти координаты астероидов Хель и Похьёла,  — другие имена подземных миров, видимо, слишком мрачны, чтобы быть увековеченными астрономами. Германская Хель (от и.е. kel — "скрывать") для нас сегодня более всего ассоциируется с образом ведьмы-хозяйки подземного мира — невидимого, подобно Аиду. Так ведьма Гелла у Булгакова возникла не без участия своей скандинавской предшественницы. Образ далёкой страны Похьёлы может означать точку, с которой видна неутешительная правда, или встречу с силами смерти. Ещё есть астероид Либитина, названный по имени греческой богини смерти и погребального обряда: в гороскопе он указывает на похороны и должен быть отмечен у людей, имеющих профессию в этой сфере.

Именами многих подземных богов астрономы называли чёрные дыры, затягивающие в себя свет подобно тому, как царство мёртвых лишь поглощает всё живое и ничего не выпускает наружу. Существуют чёрные дыры греческих Аида, Персефоны и Гекаты, индийских Кали и Дурги, египетского Осириса и шумерской Эрешкигаль. Черные дыры — несветящие звезды — это незадействованный потенциал Вселенной. Он столь же принципиально недоступен непосредственным исследованиям, даже в отдалённом будущем, как и человеческая смерть. Но возможно, чёрные дыры являет собой не менее потрясающую загадку, чем она, трансформируя закон неумолимого Времени и так связывая нас с вечностью.

Образ чёрной дыры психологически близок знаку Скорпиона, который зачастую внешне не проявляет своих эмоций. Люди-Скорпионы разочарованней и неудовлетвореннее других людей в своем подходе к жизни. Они поглощают энергию её красоты, не отражая её: словно они глядят на жизнь из потустороннего мира смерти и вынуждены пренебрегать её радостями. Это соотносится с мифологической ролью знака Скорпиона как судьи и контролёра над жизнью, которому предстоит разрушить всё то, что не способно к дальнейшему развитию.

 

СУД СМЕРТИ

 

Из царства мёртвых нет возврата: именно поэтому в нём стала доминировать сатурнианская функция суда, привнося с собой значение бесповоротности и окончательности. В сатурнианском архетипе боги судьбы тоже вершат суд, определяя загробную участь людей. Но здесь суд — не сатурнианское исполнение предначертанного, а испытания, выявляющие основу существования: которые в астрологии символизирует VIII-ой дом, отвечающий не только за разрушительные факторы жизни, но и за духовность человека. Смерть — главное испытание для жизни, поэтому она является последним судьей и контролером.

И в мифах подземный суд рисуется как проверка в экстремальных обстоятельствах, ради освобождения от случайного и выхода к истинному. Смерть предстает узами, она приносит скованность, зависимость: которую надо преодолеть ради выхода к безграничности, свободе, бессмертию. Вспомним образы петли у Ямы или Янь-вана, которыми они ловят и связывают души.

С точки зрения архетипа Плутона эволюционным является то, что увеличивает внутренний потенциал, который определяет свободу человека от внешних условий. А то, что слабо и не выдерживает испытания на прочность, недостойно существовать. В мифах эту идею раскрывают образы богов-разрушителей, правящих подземным миром и проверяющих волю к жизни и силу личности. Олицетворение Плутона, как враждебной силы, часто играет в подземном мире роль палача или мешает выдержать испытание. Так, в литовских народных поверьях змей Визунас, пожирающий людей, препятствует покойникам взобраться на высокую гору: к Небу, где Бог вершит свой суд.

Разрушителями предстают прусский страшный бог подземного царства Пеколс ("злой, сердитый" — его имя родственно славянскому пеклу), насылающий на людей несчастья и землетрясения, или литовская богиня смерти и чумы Гильтине ("смерть"). Боги смерти могут и сами соотноситься с насилием и преступлением, за которое следует расплата. В мифологии догонов сын небесного творца Аммы Йуругу овладел своею матерью-землей, что повергло мир в хаос, а Амма в наказание превратил Йуругу в шакала: роль падальщика традиционно соотносит это животное со смертью.

С бесчинствами связан шумерский бог подземного мира Нергал, силой овладевший хозяйкой царства мёртвых Эрешкигаль — бог войны, чумы и палящего солнца: всего, что приносит разрушение и болезни людям и скоту. Сама Эрешкигаль правит семью судьями подземного мира. Нергал отождествлялся с аккадским Эррой — богом войны, смерти и чумы, который имел общий храм с Нергалом, и хеттским Ярри. В одном из мифов Эрре на время достается трон Мардука: когда тот отправляется в глубину мирового океана Абсу за материалами для починки своего обветшалого жилища (и это перекликается с необходимостью царя богов вершить переменами в общественной жизни). Но Эрра использует свою власть для разрушения Вавилонии.

Имя Нергала перекликается с корнем mor-/ner- со значением смерти и воды, который звучит в и.е. mor — "водоём, болото", напоминая о связи властителя подземного царства с низменными местами. От того же корня происходит одно из имён шумерского владыки преисподней Ишкура — Мер, а также имя римского Марса (прежде Маммерса), пастуха и бога плодородия, потом ставшего богом войны. В астрологии до открытия Плутона Марс считался управителем Скорпиона, и качества Марса в этом знаке также являют себя ярко. Нергалу и Марсу по ностратическому корню родственна ирландская колдунья Морриган, в кельтской мифологии жена бога подземного мира Дагды, где они вместе изображались как уродливые гиганты, символизирующие первобытные силы природы. В мифах о короле Артуре Морриган представляет темные аспекты души и необходимость встать лицом к лицу с реальностью зла.

Другие родственники того же корня — Маруты, предстающие в образе мстителей ужасные сыновья разрушителя Рудры, которого иногда называют порождением гнева Брахмы. Рудра (от "реветь" или "рдяной") — меднокрасный бог, олицетворяющий жизненные силы и смерть, которому принадлежит власть над зверями. Ему по имени, вероятно, родственно германское божество мёртвых и болезней Рутту/Рота. Часть связанных со смертью воинственных богов (Марс, Нергал, Маруты, Рудра и другие) позднее приобретают позитивные черты победителей всех врагов и выделяются из мифологемы Плутона в отдельный архетип Марса. А другие, злобные по своей природе, божества, для которых функция разрушения осталась основной, составляют образ страшного подземного мира.

Разрушителем позднего, марсианского типа предстаёт один из самых известных богов индейцев Центральной Америки Тескатлипока ("дымящееся зеркало"), бог пещер и подземных сил, вулканов и землетрясений, а потом также ночного неба, зимы и холода. Это покровитель разбойников и колдунов и враг главного доброго бога Кецалькоатля, хотя иногда он может дать и благополучие. Тескатлипока испытывает мужество воинов, по ночам принимая страшный облик и вызывая их на бой, а победившим его дарует победу в земных боях. Именем Тескатлипоки названа малая планета: в гороскопе она символизирует испытание и столкновение с враждебной силой,— в котором победителем выйдет тот, кто сильнее в своей правоте и не преступает морального закона.

Испытание жизни на прочность выявляет праведное, служащее её настоящей опорой, и отвергает грешное, не соответствующее законам бытия. Позитивная задача разрушения — отделить добро от зла, уничтожить всё, что не выдерживает испытания, чтобы расчистить место тому, что имеет право жить. В жизни человека влияние 250-летнего цикла Плутона обозначает трансформации, которые меняют энергетический потенциал человека. Кроме сферы финансов, это прежде всего перемены во взаимоотношениях с людьми: приобретение глубоких энергетических каналов (любовь) и разрыв жизненно важных связей с людьми (смерть близких). Как и деньги, Плутон накапливает нереализовавшиеся намерения и сдерживает проявление эмоций (страхом или стыдом), чтобы заиметь силу переустроить всю жизнь человека.

Влияние Плутона заставляет человека перейти Рубикон страданий — но также удовлетворяет его обычно скрытые инстинкты. Это потребность в плотной близости с душами других людей, порой "неприличная" с юпитерианской точки зрения. Она нередко проявляется во вражде так же, как и в страстной любви, о которой говорится: "от любви до ненависти только шаг". И это страсть к преобразованию существующего: которое не обходится без разрушения и соперничества. И итог этой теснейшей борьбы и преодоления плутонианской преграды отражает тамильская пословица: "Река покажет, кто выше ростом".

Чтобы пройти испытания Плутона, прежде всего требуется проявить собственную силу и независимость, развитием которой и заведует данный архетип. В этом смысле права кубинская поговорка: "Чего человек боится, то того и умирает." Поэтому даже в самых примитивных мифологиях в рай попадали прежде всего воины и другие люди, умершие не в своей постели, но в экстремальных обстоятельствах. Так по поверьям одного бразильского племени души умерших, которые жили добродетельно, то есть мстили врагам и многих из них съели, будут плясать в роскошных садах с душами отцов, а души слабых людей, которые не старались защитить родину, пойдут к злому духу Эиньяну на вечные мучения. Подобно этому, караибы верили, что храбрецы отправятся на изобильные острова, где будут проводить время в праздниках, а трусы, боявшиеся войны, поселятся в бесплодных равнинах за горами и будут рабами душ чужих племен.

Никарагуанцы считали, что люди, умирающие дома, отправляются в преисподнюю, а убитые на войне идут на восток служить богам. У ацтеков существовал ад Миктлан и земной рай Тлалокан, но лучшая участь постигала воинов, убитых в бою, пленников, принесенных в жертву и женщин, умерших при родах: они попадали сразу на Небо. Для древних скандинавов смерть на поле брани влекла за собой будущую жизнь в светлой Вальгалле Одина, а смерть от старости или болезни вела в мрачное царство Хель. Есть астероид Walhalla, который может обозначать вечность борьбы или галерею светлых образов погибших героев, которая ещё недавно была столь велика и хранилась в коллективной памяти жителей нашей страны.

Все эти верования показывают, что образ добродетели с самого начала был связан с силой и мужеством, с самопреодолением. И в этом корень того, что нравственные понятия в мифологии воплотил архетип воина и пастыря Марса, явившийся прямым продолжателем бога разрушения и пастуха душ умерших. Сменить соблазн богатства на притягательность нравственного начала, понять, что в искренности и правоте — самая великая, неиссякаемая сила,— ключевая психологическая задача знака Скорпиона. Сколь бы банальной она не казалась, для Скорпиона она выполнима с трудом, потому что это очень скрытный знак, который ценит финансы как лучший ресурс накопленной энергии. Эзотерическая астрология А.Бейли и Е.Рерих называет Марс управителем "продвинутого" Скорпиона. В мифах архетип Марса создал образ идеального лидера, который всегда одерживает победу, и потому ведет за собой других. Согласно мифологии, Юпитер несомненно сильнее Плутона, но Марс побеждает и Плутон, и Юпитер. И потому отнюдь не конкуренция: борьба за свое, а объединяющий людей нравственный стимул — самый мощный стимул к действию, позволяющий избежать загнивания в юпитерианском устроенном мире.

Другой эзотерической планетой Скорпиона называется считается Меркурий: что соответствует умению этого знака вынести внутренний голос глубинных инстинктов на поверхность разума и осознать свои действия. В мифологии эту символику А.Бейли подтверждает образ загробного суда.

В царстве смерти, как и на земле, сила доказывает себя сама. А с появлением более тонких и не столь явных нравственных понятий добра и зла за богом мертвых закрепляется образ такого судьи, которому ведомы внутренние побуждения человека. Но и этот судья спрашивает с человека всё ту же внутреннюю состоятельность и свободу от внешних условий, к которой нас подводит планета Плутон. Дити ("ограниченность","связанность") — родоначальница силы асуров, связывающая дух людей с этим миром,— проверяет, достаточно ли они сильны, чтобы преодолеть сатурнианское земное притяжение и оказаться неподсудными. Ведь только так они смогут вернуться в светлый рай Урана.

Так судья египетского загробного мира Осирис взвешивает на весах душу умершего: и она должна быть легче пёрышка, чтобы тот был оправдан, а его душа могла лететь в небеса. Оставшись в царстве мертвых, бог подземного плодородия заменил там бывшего главу умерших шакала Анубиса (Анапу). Тот стал его помощником в суде над душами и держит весы суда. Древние египтяне верили, что души восходят на небо и существуют там в виде звезд, а сам Осирис предстает в виде ярчайшего созвездия Ориона, которое служит им маяком и ориентиром. На небе есть астероиды, названные Оsiris и Anubis, и их образ в астрологии живописует ещё одну грань психотипа Скорпиона. Это способность оторваться от материи, пережив символическую смерть, и относиться к земному бытию с отстранённой позиции неподкупного судьи, отделяя земные инстинкты животной души и её эмоциональные заблуждения от чистых сфер мысли и духа.

Аналогичный миф сакаев представляет процедуру взвешивания душ по-сатурниански рационально. Загробный бог Йенанг хватает те души, что не смогли взойти на Небо по гладкому стволу дерева, очищенного от коры и упали в его котел, и обжигает до тех пор, пока они не станут столь легкими, что смогут достичь Небес или не превратятся в пыль. В Новой Зеландии умерший должен проворно проскользнуть в очень узкий проход между двумя демонами. Если он легкий и быстрый, ему это удается, если нет — он становится добычей чудовищ. Подобно этому, у арабских мистиков Землю и Рай соединяет мост "тоньше волоса", и грешники, неспособные пройти по нему, низвергаются в ад. Эти примеры указывают на то, что в преодолении земной тяжести и инерции (говоря более религиозной терминологией, нашей привязанности к земле) — изначальный смысл чистилища. Затем прохождение испытания становится критерием различения добра и зла (по этой логике, тяжесть на сердце — следствие греха для христиан).

Образ загробного суда, как суда нравственного, относится уже ко времени развития архетипа Марса, отмежевывающего добро ото зла. Мы можем видеть его становление в Месопотамии середины II тысячелетия до н.э.. В Эламе, существовали представления о двух подземных богах, связанных с судом: милостивый Ишникарап ("слышащий мольбу") и строгий Лакамар ("беспощадный"). Это отражает характерный для марсианской мифологемы дуализм и одновременно единство доброго и злого начал, исполняющих одну и ту же функцию. В более ранний период расцвета Вавилонии представления о суде над умершими не были столь подробны.

 

Издревле боги подземного мира выступали не только судьями, но карателями и мстителями за прегрешения. Здесь мы сталкиваемся с наиболее жуткими образами мифологии, порой откровенно ставящими цель запугать тех, кто ведет себя вразрез выработанной общественной морали (хотя она может быть не только традиционна, но и консервативна). Древнекитайская "владычица западной страны" Си-ван-му, богиня смерти и болезней, ведает небесными карами и пятью наказаниями. Карательная функция подчёркнута у римского хозяина подземного мира Орка, имя которого родственно русскому слову "раковина": оно сначала значило "гробница" и восходит к и.е. корню areq — "хватать, удерживать, охранять" (ср. русское "заарканить"). Орк наказывает за нарушение обещаний, и его именем римляне клялись. У греков самая страшная клятва — клятва водами подземной реки Стикс: даже бессмертный бог, нарушивший её, год лежит бездыханным и возвращается на Олимп только через десять лет.

Греческие предшественницы Аида эринии ("гневные", им родственно английское ire — "гнев"), матриархальные богини нижнего мира, карают прежде всего за несоблюдение долга по отношению к родителям. Это страшные старухи со змеями в волосах и факелами в руках, но одновременно блюстительницы правды, охраняющие права мёртвых. Наиболее известная из эриний — Мегера, и астероид, названный её именем — Megaira, олицетворяет жестокие напасти. В честь эринии Тисифоны, со змеиными волосами и бичом, карающей души умерших в Аиде, тоже назван астероид — Tisiphone, символизирующий отмщение и воздаяние душе за совершенные преступления. Эриниям подобны римские фурии ("неистовствующие") — богини возмездия и угрызений совести. Они покидают свои жилища при запахе пролитой крови и всегда появляются там, где совершается преступление, не оставляя преступника ни на земле, ни в Аиде. Фуриям близка этрусская демоница загробного мира Ванф, держащая в руках, обвитых змеями, свиток с записью человеческих прегрешений и меч.

В Аиде обитают и керы ("смерть, порча") — демоны, пьющие кровь раненых на полях сражений и приносящие людям беды, иногда соотносимые со славянскими "карами". Сторожит Аид чудовище Кербер/Цербер с ядовитым жалом вместо хвоста (что напоминает Скорпиона). Хотя в привычной трактовке Кербер — это пес, его имя возможно, связано с греческим kerаs — "рог", что ассоциируется с образами рогатых пастухов подземного мира. Как и название кер, оно восходит к и.е. cer — "повреждающий". У Цербера есть индийский родственник — Шарбара, имя которого можно перевести как "окутывающий, скрывающийся внутри". Цербер выступает в паре со своим братом-двойником Орфом, как и Шарбара — с Удумбалой. Образ псов-страшилищ запечатлели астероиды Cerberus и Оrthos, астрологическое значение которых понятно из характера Цербера, ставшего нарицательным названием неумолимого стража.

Имя Орфа/Орта означает "прямостоящий" и восходит к тому же индоевропейскому корню "расти", что и имя славянского бога Рода, и это возвращает нас к идее предка человеческого рода и бога судьбы, ставшего впоследствии богом смерти. Оно напоминает нам о том, что некогда люди хоронили умерших в позе эмбриона, чтобы обеспечить их быстрое перерождение в лоне родного племени. Так же хоронили и приносимых в жертву тотемных животных. Лишь потом люди стали хоронить мёртвых в позе прямо лежащего человека, и само это положение обозначало характерную черту человеческого рода и его отличие от животных. Имя Орфа зафиксировало прямое положение тела мертвеца.

Выступая противниками и контролёрами предыдущего архетипа, боги подземного мира стоят на страже его традиций. Такова естественная роль древних хтонических богов, которые попали в подчинение царя пантеона. Они служат ограничителями юпитерианской беспредельной экспансии человека: которая, если ее не сдерживать, может толкать его не только на созидательную, но и на разрушительную роль неуемного завоевателя мира. Разум освобождает человека, делает его неподвластным природному закону предопределения, и тогда в силу вступает сдерживающий фактор эмоций: страха перед карой за нарушение закона, отражающего более общую и высокую гармонию, чем та, которой он владеет на своем уровне осознания реальности.

Гнев Эриний необходим человеку: на какой-то стадии развития он сохранил достижения разума и культуры людей, не позволяя им вернуться к анархии водолейского этапа мыследействия человека. То, что древние матриархальные богини были и вправду достойны почитания, отражает тот факт, что в честь их родственницы Эйре названа целая страна — Ирландия. А образы Цербера и Орфа тоже живописуют одно из достижений прежней, юпитерианской эпохи — приручение собаки, которая всё ещё оставалась для людей чудовищем, но уже стояла на страже их интересов.

Те, кому покровительствуют боги-разрушители, испытывающие души людей и исполняющие роль карателей, также порой прибегают к подобному образу действий, стремясь довести ситуацию до эмоционального кризиса или до логического тупика, чтобы обнажилась правда. Этим они исполняют профилактически-санитарную функцию, но надо иметь в виду, что выигрывает от этого в первую очередь подземный мир, и лишь потом — земной. Сориентированный на внутреннее Скорпион слишком пренебрегает внешними обстоятельствами, и потому порой бескомпромиссен в своём поведении и своих идеях до фанатизма. Это человеческое свойство неслучайно связано с именем греческого бога смерти неумолимого Танатоса/Фаната. Среди малых планет это качество символизирует астероид Фaнaтикa, который используется в политической астрологии как показатель жёсткого политического курса.

Фанатичную разрушительность Плутона можно найти в современной трактовке образа библейского Иуды, которого ассоциация с богатством относит к знаку Скорпиона. Казначей апостолов, получивший плату за смерть Христа, исполняет свою функцию предателя ради конечной манифестации истины. Но, увидев свою разрушительную роль в действии, сам уже не доживает до выявления истины воскрешения, попадая, согласно средневековым представлениям, в самые глубины адских бездн. Только бережное отношение к жизни позволяет Скорпионам до конца служить правде и быть искренними хранителями духовного потенциала Земли.

 

В эпических мифах и сказках плутоническая тема богатства нередко уже напрямую связана с идеей воздаяния: богатство служит главной причиной нарушения закона, за которым следует неминуемая кара. Коварству не удается скрыть следы злодеяния, ибо тайное всегда становится явным: разоблачение истины — это одна из главных тем архетипа Скорпиона. Внутренняя задача этого знака — обнаружить скрытое, и в этом ему очень помогают сатурнианские законы судьбы. Здесь можно привести характерный греческий миф о троянском царевиче Полидоре, имя которого имеет архетипический корень pelu (плод, Плутон и др.) и переводится дословно как "полный даров". В преддверии гибели Трои мать и отец решили спасти жизнь сына и послали его с сокровищами к правителю соседней страны Полиместору. Но тот, прельстившись на богатство, предательски убил юношу и труп бросил в море. Однако спрятать концы в воду царю не удалось: тело прибило к берегу, где его увидела мать Полидора. Она отомстила убийце, убив его детей на том же месте, где похоронила сына. И на могиле вырос куст, с которого стала капать кровь, рассказывая всем прохожим эту ужасную историю.

Сюжет раскрытия преступления — один из излюбленных мотивов современного кинематографа, и те, кого привлекает скорпионовская тематика богатства, преступления и наказания, могут обратить внимание на астероид Polydoros, как показатель убийства из-за денег.

 

Сначала божества-разрушители мстили человеку ещё при жизни, и их хтонические черты не обязательно связывались с подземным миром. Но потом их власть над душами не только живых, но и умерших сплелась с идеей подземного суда, породив идею загробного воздаяния. Судьей и карателем предстал властитель недр, а что месть извне соединилась с внутренними угрызениями совести, что видно на примере фурий и эриний. Так подземное царство, некогда нейтральное по отношению к людям и скорее скорбное, чем пугающее, приобрело черты преисподней: мрачный Аид трансформировался в ещё более ужасный ад, противопоставленный земной жизни или раю, как юпитерианскому царству блага. Образ загробного судилища вновь вызвал из глубин подсознания тот страх, который некогда первобытные люди испытывали перед мертвецами.

Из-за этого инстинктивного ужаса, который люди с новой силой стали ощущать перед страной без возврата, даже само имя невидимого Аида стало запрещённым: отчего имя Плутон из эпитета владыки подземных богатств превратилось в равноправное название царя душ умерших. Современный мир боится касаться темы смерти не меньше, чем суеверные дикари: потому что она сегодня затрагивает очень тонкие понятия нравственности и истины. Мы не слишком-то способны судить о них в быту, а говорить о смерти без привлечения этих понятий будет цинизмом. Люди открещиваются от темы смерти настолько же, насколько боятся своего внутреннего мира: что лишь подтверждает тождество образа иного бытия и невидимой реальности нашей души. Страх перед смертью, возникший в архетипе Сатурна, не до конца побежденный архетипом Юпитера и вновь явленный архетипом Плутона, всё более мобилизует человека на что-то: на что? Прежде всего, на преодоление разрыва между сатурнианской медлительной памятью о прошлом и активностью более поздних плутонических инстинктов, и эта пропасть со временем становится всё более глубокой, рождая в нас чувство вины и раскаяния. Можно ли её преодолеть?

Ужас перед суевериями и чудовищами прежних времён с течением времени теряет свою остроту и становится всё более по-юпитериански формальным. Но чем более человек обретает независимость от природных начал, тем более он перемещает образ зла в себя самого. Теряя эмоциональное ощущение запретного, он заменяет его на рациональный образ греха. Даже африканские дикари считали, что преступники, избегнувшие наказания в этом мире, не уйдут от него на том свете. Такая перемена, хотя и не приносит человеку особой радости, служит его будущей марсианской цели победы над самим собой и идее обновления мира. Мысль о суде после смерти поощряет к добру и удерживает от зла, закрепляя моральные категории Юпитера. Поэтому человечество не распрощалось с мифологическим образом жизни после смерти и подземного воздаяния, и до сих пор периодически возвращается к нему. Мифолог Тэйлор констатирует: "Все философские школы, отвергавшие веру в загробную жизнь начиная с античных времен, возвратились по новой дороге к той исходной точке, которую самые грубые народы никогда и не покидали."[11]

В первобытной общине Сатурна загробная участь мыслилась равной для всех. Потом она стала определяться в соответствии с социальным распределением ролей, с принадлежностью человека к тому или иному идеологическому сообществу, со способом смерти или обрядом похорон: по-юпитериански. Но формирование архетипа Плутона привнесло новые черты в понятие справедливого суда. В самом человеке есть силы, влияющие на его судьбу вне зависимости от внешних обстоятельств (например, от обряда похорон согласно той или иной религиозной традиции, которому столь большое внимание уделял древний мир!). И жизнь после жизни определяет тот вклад, который человек, как существо, обладающее неким накоплением — избытком энергии, внёс в земное бытие. Этот взгляд наиболее чисто отражает архетип Плутона, предполагая динамику противоборства и преодоления: тем более активную, чем менее успокоенной пребывает душа в мечтах о своем обеспеченном загробном блаженстве.

Такой подход, предполагающий опору лишь на личные нравственные качества, смыкается с материализмом и даже атеизмом. Но идея потустороннего мира здесь оказывается нужна для того, чтобы позволить взглянуть на эту жизнь с иной, отстраненной и потому более истинной позиции, чем общественная мораль Юпитера или те природные законы, которыми царь богов ограничил наш разум. И постольку, поскольку человек остаётся неудовлетворён, жизнью и собой, остается даже идея иной реальности как чистилища, должного исправить то, что не удалось на Земле. Эту идею подтверждает первобытный образ перерождения души, который теряет сатурнианскую подоплеку сохранения жизни в своем роду (от деда к внуку), и тоже приобретает нравственную окраску.

Закон сохранения энергии, некогда породивший идею перерождения, не позволяет современному разуму полностью отказаться от неё: что-то ведь остается, когда всё исчезает! Пусть не целиком (ведь мы несовершенны), в ноосфере (лучше в Небе Урана, чем в недрах Плутона), но движения нашей души где-то должны существовать, воплощаясь снова и снова. Другое дело, если то хорошее, что есть в нас, всегда есть — и будет присутствовать в людях, пока существует человеческий род. Тогда мы можем раствориться в небытии насовсем. Непонятно лишь, куда денется самоосознание нашего сверх-активного "я", почему-то претендующего на уникальность. Дано ли ему уснуть по дороге к иному бытию и видеть сны, растворившись в нептунианской реке вечности, отделяющей мир живых от мира мертвых?

К идее перерождения мы вернемся в третьем водном знаке Рака: где жизнь находит лазейку, позволяющей ей ускользнуть из мёртвой хватки подземного мира. А переходный образ чистилища можно найти почти в любой развитой мифологии. Его являет китайское подземное судилище Диюй с огромным количеством ведомств и градаций прегрешений. Добродетельные люди после суда оттуда возвращаются на землю, рождаясь вновь, а судья Дидзан-ван из сострадания подымает души на небо. Индийский ад Нарака, где жар от недр земли соседствует с холодом её окраин, тоже не содержит сатурнианской окончательности смерти и не считается местом вечных мук: все существа избывают там свою карму ради нового перерождения в лучших условиях. Корень этого названия звучит в имени богини Ниррити, олицетворяющей разрушение и распад. В поздней религии буддизма Нарака начинает рассматриваться как порождение собственной психики: с этим едва ли можно не согласиться. (Вот только как быть, если эта субъективная иллюзия обладает объективной реальностью и может вдруг оказаться реальнее, чем даже видимая жизнь?)

Ещё один образ чистилища — еврейский Шеол ("неисследованный, вопрошаемый"). Шеол представляется хтоническим чудищем с ненасытной утробой и огромными челюстями, хватающими грешников, душа которого расширяется и волнуется в предчувствии добычи. Наиболее преступных тёмные силы поглощают ещё при жизни, низвергая к демоническому "царю ужасов". Причинами мучений в хаосе и непроницаемой тьме Шеола служат яростный огонь и сковывающий лёд, в которых душа пребывает попеременно. Но наказание и исцеление души в Шеоле длится не более года, причём самые хитрые грешники умудряются натаскать из мест ледяного холода побольше снега и рассыпать его там, где жарче пламя. Правда, с алхимической точки зрения, такие крайности смешения огня и воды не только не улучшают их участи, но даже способны сделать муки трансформации вечными. И если речь идёт об очищении, можно было бы не воспринимать его как наказание — но сама идея пробуждающейся жизни души относится к знаку жалящего себя Скорпиона: она ведёт войну и стремится к взаимодействию, а потому должна каяться, болеть и страдать.

 


ПОТЕНЦИАЛ К ВОЗРОЖДЕНИЮ

 

Образ ада строится по плутонианскому закону умножения: если рай есть преувеличение земного блага, то ад — многократное повторение смерти. И адское пламя, содержащее в себе противоборство стихий огня и воды, отличается от юпитерианского небесного огня, который является чистой стихией. Огонь — прерывистая стихия: он вспыхивает и гаснет, он не может поддерживать постоянное пламя без топлива. Непрерывны стихии воздуха, отображающего бесконечность, и воды, являющей переходы рождения и гибели. Эмоциональная стихия воды, из которой родилась жизнь, и вечное противоборство двух полярных начал, которые породили мир, создаёт представление о вечности адского пламени, как и земных страданий.

Но энергия внутренних эмоций — это и котел неистощимого потенциала. И сами слова "страдание", "страсть" и "страх" восходят к тому же индоевропейскому корню ster, выражающему идею натяжения и напряжённости, как и слова "стремиться", "стараться", "стрела", "струна". Энергия Скорпиона рождается из напряжения чувств, как сила растений — из влаги небес, аккумулированной в сокровищницах земных недр. Если энергии достаточно, она готова вновь устремиться в небо — о чём говорит мифологический образ молнии как огненного змея, взлетевшего в небеса из-под земли. Так Змей, связанный с влагой, становится не только противником, но и преемником Громовержца (здесь можно вспомнить Змея Горыныча, летящего по небу с огнём, грохотом и бурей, пригибающей к земле деревья).

Разрушительность Скорпиона и его отношение к смерти непосредственно связано с бесконечным накоплением внутреннего богатства, которое не находит выхода вовне. Переполнение потенциалом ограниченной сатурнианской материи рождает взрыв, который её разрушает. Поэтому энергетически наполнены, но деструктивны страсть и страдание, и жизненно необходим позитивный выход этой энергии, символизируемый Марсом или Ураном. На импульсе энергии мысль взлетает в небо Урана, и альтруистический процесс мышления рассеивает её и разряжает напряжение. А значит, пока человек хорошо мыслит, разрушительный потенциал страсти не накапливается, и он не может заболеть или даже умереть. Но процесс мышления не предполагает результата — а значит, и самой жизни. И сублимированную струю силы, направленную на созидание рождения, воплощает Марс и весенний знак Овна, символизируя возможность управления этим взрывом и новую жизнь.

Потусторонние ресурсы хранят в себе возможность возрождения: из разрушения старого рождается новое, подобно тому, как феникс восстаёт из пепла. Согласно легенде, эта птица живет 500, 700 или тысячу лет, а потом спускается на землю, где сжигает себя и вновь возрождается. По первоначальной легенде возрождение связано с обрядом похорон: феникс устраивает на земле погребальный костер для своего отца. В эзотерической астрологии феникс называется высшей ипостасью Скорпиона: выше образов голубя, отказавшегося от разрушения, и орла, хранящего идею. Есть астероид Phoinix, который несет в своем образе смысл трансформации, бессмертия и регенерации, обновления через разрушение и преобразование тленной материи в вечный дух.

Но здесь надо добавить, что мифологически образ орла относится к архетипу Юпитера, миролюбивый голубь — к архетипу Венеры, и огненная птица феникс, сейчас уже не связанная с похоронами, лучше выражает идею архетипа Марса. А архетип Плутона все же наиболее красочно живописует традиционный образ животного-скорпиона, замирающего и оживающего перед лицом опасности. Поэтому, используя другие архетипы для иллюстрации желаемых качеств, мы не советуем астрологам менять традиционное название знака, которое несколько тысяч лет назад дала созвездию мудрость чувств, на идею разума, не содержащую целостного видения мира.

И у древних, и в средние века скорпион был символом страсти. Даже мифологические образы Змея и Дракона не настолько хорошо характеризуют знак Скорпиона, не передавая его страстности и внутреннего динамизма. Эти качества сразу проступают в образе ядовитого и быстро бегающего, неприглядного и невзрачного, но тем более опасного животного пустыни, который наглядно демонстрирует нам способность замирать и оживать. Интересно, что скорпионы — первые представители животного мира, которые покинули полуводный образ жизни (характерный для рака) и смогли жить в экстремальных обстоятельствах для мира тех времен — на земле. И недаром сейчас скорпионы живут в безводной пустыне, где мало кто может выжить. Убивая добычу, Скорпион выпускает яда в десятки раз больше, чем нужно, чтобы поразить её (эта аналогия оказывается рабочей и для людей-Скорпионов). Но лишаясь своего яда, Скорпион беззащитен и вновь не идет на охоту, пока не накопит его с избытком. Зато он может обходиться без пищи не только несколько недель, но и год-два! Для истинного Скорпиона, который способен оценить необходимые для этого резервы скорпионьего организма, внешний вид его покровителя из мира животных не важен — важна суть.

 

Плутон содержит в себе двойственность аннигиляции и восполнения разрушенного, и неслучайно от того же корня pel/per, что и слова "пламя", "пепел", "пыль" и "прах" произошло и слово "фаллос". Способность к накоплению и выдаче энергии нередко трактуется как сексуальность, символом которой в Китае и Индии служил рисунок двух переплетённых змей. Образ горячей любовной страсти смыкается с образом недр и стихией воды: и у древних римлян жаркую любовь символизировала хладнокровная лягушка — подобно змее, олицетворявшая нижние воды.

С потенциалом подземного мира связаны фаллические культы индийского Шивы, атрибутами которого были змеи и черепа, или славянского Ярилы ("горячий, страстный"), олицетворяющего возрождение весеннего плодородия и по имени родственного хеттскому Ярри. Название индийского ада — Naraka восходит к и.е. ner — "мужская потенция" и родственно русскому слову "норов", которое изначально имело то же значение. Этот корень сегодня доносят до нас имена Андрей ("мужественный") и Александр ("защитник").

Шива ("благой, приносящий счастье") — первоначально эпитет Рудры, хозяина животных, потом — персонификация разрушительного аспекта Вселенной. От своего предшественника Шива унаследовал функцию потенциала космической энергии, разрушительной и созидательной одновременно: своим неистовым танцем на груди убитого им асура он разрушает и строит миры. Есть астероид Шива, символизирующий глубинные трансформации жизни. Эпитет Шивы и Рудры — Ахи-будхнья — возвращает нас к образу змея глубин. Шива может предстать в виде порождения Хаоса: чудовища Бхайравы с гигантскими клыками или тысячеголового и тысячерукого Вирабхадры. Его свиту составляют злые духи, живущие на кладбищах и питающиеся человеческим мясом. Связан Шива и с водой: сквозь его волосы протекает река Ганг, которую он подхватил, когда она падала с неба, чтобы она не разрушила Землю тяжестью своих вод. Таким образом, Шива и хранитель Вселенной, и главное его деяние было в том, что он выпил яд калакуту, возникший во время пахтанья океана богами. Тем самым он вобрал в себя зло, необходимо возникшее при творении мира, — он олицетворяет собой это зло, но Вселенную от него спасает.

Этот миф перекликается с позитивной ролью знака Скорпиона, который может яд этой жизни обратить во благо, если он сумеет правильно его применить. В шумерской мифологии владыке царства мёртвых Нергалу противопоставлен другой бог подземного мира — целитель Ниназу ("господин врач"), воин, сражающийся с враждебными странами. Египетский Осирис также обучал людей врачебному искусству. У семитов был демон врачевания Шадрапа, изображавшийся в сопровождении змей и скорпионов. И даже индийскому врагу царя богов змею Вритре приписывается авторство некоторых медицинских трактатов.

Поэтому неслучайно со звездами Скорпиона на небе расположено созвездие Змееносца — античного врача-Асклепия (Эскулапа), имя которого по одной из гипотез происходит от аskalabos — "ящерица". Это сын Солнца-Аполлона, научившийся исцелять людей не только от болезней, но даже и от самой смерти ядом ужасной медузы-Горгоны. Правда, такая его деятельность не понравилась не только Плутону, которому угрожало опустошение его царства, но и самому Зевсу, который стал опасаться, что люди перестанут почитать прежних богов. И чтобы не менять порядок мироздания, боги убили Эскулапа, но потом поместили его на небо. В честь чудесного врача названы два астероида: Эскулапия и Aсклепий.

Созвездие Змееносца краем пересекает эклиптику, и иногда говорят, что зодиакальных созвездий не двенадцать, а тринадцать, называя Змееносцем последние градусы Скорпиона. Но в астрологии, где все созвездия условно считаются равными (по 30°), такое разделение неудобно и не имеет смысла, поскольку оба образа формируют один глобальный архетип.

Правда, провокатор-Скорпион порой побуждает любителей мистики к разрушению божественной гармонии двенадцати введением тринадцатого — лишнего — элемента по отношению к образу циклической полноты, который формируют 12 месяцев года (отчего 13 издавна считалось "сатанинским" числом). Называние кусочка Скорпиона Змееносцем соответствует динамике представлений этого знака и его стремлению к трансформации. Этот знак несёт в себе идею перехода через границы установленного Юпитером бытия — хотя ещё не может её реализовать, являясь верным стражем и скрытым союзником царя богов. "Зло" не может победить "добро": оно является лишь его обратной стороной. Скорпион, являя образ "нижнего" мира, тем самым поддерживает мир "высший". Для трансформации нужен принципиально новый взгляд на мир, радикальная смена понятий, которую осуществляет лишь противоположный Стрельцу знак Близнецов и планета развитого интеллектуального принципа Меркурий. Этот знак имеет новую точку отсчёта — не небесный и не подземный мир богов, но земной мир людей.

Поэтому, введение тринадцатого созвездия и смена "плохого" названия Скорпион на "хорошее" Змееносец не помогает истинной трансформации качеств этого знака. Путь астрологии — увидеть в самих негативных качествах то лучшее, что позволяет этим качествам существовать. А этому способствует прежде всего понимание глубинных свойств архетипа, которые проявлены в мифологическом образе Властителя недр.

Образ животного-скорпиона, замирающего перед лицом опасности, чтобы потом ожить и нанести ответный удар, ведёт начало из мифологии Египта: скорпион был священным животным Серкет, повелительницы мёртвых и дочери Солнца-Ра, ратующей за истину и помогающей ему побеждать врагов. Название скорпиона и имя Серкет родственно нашему слову "ящерица" и восходит к индоевропейскому sker — "шкура, срезать", ассоциируясь с образом мёртвого животного. Но символом Серкет был также ключ вечной жизни анкх: и значит, мнимая смерть скорпиона символизировала трансформацию, целью которой несомненно была жизнь — новый рост и омоложение. В греческом мифе скорпион предстаёт в негативной роли: именно гигантский скорпион помешал смельчаку-Фаэтону, сыну Гелиоса, прокатиться в солнечной колеснице. Он напугал огненных коней, которые понеслись, не разбирая дороги и вызывая пожары на Земле; и тогда Зевс молнией поразил колесничего и дождём залил огонь.

В какой-то мере это традиционный миф о грозе, завершившей засуху, который проявляет столкновение архетипов Юпитера и Плутона, хотя в него вплетаются и более поздние героические мотивы, связанные с архетипом Солнца. Созвездие Скорпиона предшествовало Стрельцу и сезону дождей, и потому могло ассоциироваться с засухой. Но здесь Скорпион, ставший небесным созвездием, роковым образом провоцирует не только природные катаклизмы, но и столкновение Солнца как источника земной энергии — с громовержцем, распространителем небесной. В отличие от социального принципа царя богов, Солнце символизирует индивидуальное начало. Борьба своего и чужого, доброго и злого, земного и небесного получает потом развитие в конфликте личности и общества (о чём пойдёт речь в архетипе Солнца).

Скорпион через конфликт стимулирует творческий поиск, и по отношению к предыдущему знаку, расширяющему границы возможного за счёт экспансии Юпитера, предлагает иной, интенсивный способ жизнедеятельности за счёт скопленного внутреннего потенциала. Светлые дэвы-боги раздают жизненную силу, асуры-демоны её сохраняют. В благоприятное время знак Скорпиона оставляет себе резерв асурической энергии и потому не излучает должного света, подобно дэвам. Но в критической ситуации они могут задействовать накопленные ресурсы и оказываются более независимыми от внешних обстоятельств, чем другие. Независимость делает этот знак достаточно творческим и изобретательным.

Способность следовать лишь внутренней линии поведения позволяет Скорпиону стать верным другом и ревностным хранителем идеи. Такой образ являет соответствующий этому знаку апостол Иоанн, наиболее преданный ученик Христа, который последовал за учителем после его ареста и, пользуясь старым знакомством, проник сам и провёл Петра во двор первосвященника Анны. И если Петра внешняя ситуация заставила трижды отречься (что астрологически отражает мутабельность — переменчивость — знака Стрельца, который действует всегда с оглядкой на внешнюю реальность), то Иоанн и на Голгофе оставался рядом с крестом, и неслучайно именно ему Христос доверил заботу о своей матери. Другие черты характера Скорпиона в образе апостола — жажда возмездия (он хочет по примеру Илии свести огонь с небес на селение, отказавшееся принять Христа) и тяга к потустороннему, позволившая ему описать видение Апокалипсиса. По легенде Иоанн телесно исчезает из могилы, воскресая, как Христос.

 

Возвращаясь к идее возрождения, проступающей в образах богов подземного мира, следует упомянуть и русского Велеса. Он связан с обрядовыми песнями в честь возрождения плодородия и через это — с даром слова: вещий Баян (от слова баять — "рассказывать") называется внуком Велеса. От имени Велеса происходит название волхвов (возможно, первоначально рядившихся в медвежьи шкуры) — самых древних славянских шаманов, владеющих магией сил природы. Эту магию наследует знак Скорпиона, что делает его хорошим психологом, психиатром и гипнотизёром. Магия предполагает опору на внутренний потенциал и оперирование с земными энергиями, скрытыми в глубинах материи и души. Имя волхвов слышится в словах: волхование ("гадание") и волшебство, а также в латинском volatica ("колдовство").

Противопоставление мировых начал, которое обнажает архетип Скорпиона, даёт толчок развитию ментальной функции, что делает знак Скорпиона достаточно умным и проницательным (здесь можно вновь вспомнить Меркурий как второй эзотерический управитель Скорпиона). И с подземным миром часто оказываются связаны те боги, которые символизируют человеческий интеллект, проникающий в запредельные области. Так, египетский проводник в мир умерших — бог счёта и письма Тот. Пастухом стад и проводником в царство мёртвых был греческий Гермес, бог хитроумия и красноречия. Накопленное богатство служит основой обмена и торговли, также способствующей развитию речи, счёта, письма и ума, и в мифологеме Плутона мы находим зачатки архетипа Меркурия, описывающего земного человека таким, каков он есть: разумным и смертным. Меркурий-психопомп, проводник душ в страну умерших, по системе септенера считается управителем следующего женского знака Девы, тоже заведующего связью между жизнью и смертью. Потенциал Плутона позволяет людям следовать по своему грешному пути, отклоняясь от природной линии божественного закона и постигая свою смертность. Эту идею развивает мифологема Близнецов: нарушителей запретов, порождающих свой собственный мир, представителей которой мы находим в образах Адама и Евы.

 


БЕСПЛОТНЫЕ ДУХИ ТЬМЫ

 

Но если в раскрытии потенциала Плутона мы видим благо, то его сокрытие остается злом. Сокрытость, характерная для стихии воды и имеющая позитивный смысл непознаваемого в архетипе Рыб, здесь приобретает негативную окраску, рисуя перед нами угрожающий образ невидимого и тем более опасного врага. Язык подтверждает эту ассоциацию: слова "таить" и "тайна" происходят от того же индоевропейского корня tai ("прятать, растворять"), что и древнерусское "тать" — "враг, вор". Скорпионы очень скрытны и любят затаиться, а потом могут нанести неожиданный удар противнику, расслабившемуся и проникшемуся к ним доверием (а противником этот недоверчивый знак склонен мыслить любого человека).

Идея поиска резервной энергии, столь важной для эволюции жизни, в народных поверьях прошлого породила рассказы об упырях. "Вампир" этимологически означает "иная, чужая (враждебная) сила". Современный образ вампиров говорит о том, что потусторонний мир Аида всегда живёт за счёт этого: без этого мира нет и его анти-отражения. Он был и остаётся лишь тенью нашего мира, и потому Аид переводится "невидимый". Изначально ему не предусмотрено законного места на Земле и в пантеоне богов. Аиду не приносят жертв, и даже свою будущую жену он крадёт и прячет. Однако качество невидимости отражает не только затаённость, но и один из позитивных идеалов Скорпиона: не погрязать в той материи, с которой приходится иметь дело, не быть порабощенным ею, лишь отражая этот мир и оставаясь прозрачным для его соблазнов.

Греческая мифология наделила владыку царства мёртвых шлемом, делающим невидимым всякого, кто его надевал. Становиться невидимыми могут многие потусторонние духи, например, славянские бесы (того же корня слово "бояться"), которые не имеют собственного облика, но могут принимать любой ради того, чтобы вкрасться в доверие к людям. Китайские духи гуй, сначала души умерших, а потом демоны ада, также могут предстать и в человеческом, и в животном образе и внезапно стать невидимыми: а узнать их можно по тому признаку, что они не отбрасывают тени.

Образы бесплотных духов, пугающих человека с наступлением сумерек — времени, которое символически отражает знак Скорпиона, присутствуют практически в любой мифологии. Они отражают скорпионовское обострение чувств и творческую активность подсознания, накопившего за день нерешённые проблемы и расправляющегося с ними переходом от внешнего восприятия ко внутреннему. Потому достаточно осенить нечистую силу христианским крестом — символом разгоняющего мрак Солнца — или просто дотронуться до демонов рукой, как это бывает в восточных сказках, как злые духи исчезают. Это тот аспект потусторонней планеты Плутон, который в этом мире не существует.

Тьма должна вернуться во тьму — эту мысль раскрывает образ греческого великана Тития. Он считался сыном Зевса, но был рожден под землей и являл собой чудовище с крыльями и когтями. Испытывая необузданную страсть к Лето, он пытался обесчестить богиню и был низвергнут за это обратно в Аид. Такой образ для психолога может служить символом страсти, загоняемой в бессознательное, где она и родилась.

 

В архетипе планеты Плутон образы бесплотных духов зла стоят несколько особняком: поскольку сам Плутон символизирует собой всё же существующие силы. Пагубное влияние консервативного прошлого — противодействие, которое некогда возникло и давало динамику жизни человека, но теперь её лишено,— в астрологии обозначается фиктивной планетой ЛИЛИТ, называемой также Черной Луной. Это не реальное небесное тело, а символическое обозначение апогея Луны — точки максимального удаления орбиты Луны от Земли. Тёмное царство ночи Аида называется безлунным, и неслучайно: Луна архетипически символизирует собой бессмертие. Влияя на приливы и отливы, рост растений и эмоции человека, она связана с бесконечно изменчивыми процессами жизни на земной поверхности. Луна транслирует человеческой душе неуловимые вибрации космоса, подчиняя её помыслы божественной воле вечности. Когда Луна далеко от Земли, влияние этой воли слабее, и на первый план выступает собственное "я" человека. Его опору на творческие импульсы своего потенциала, рожденные снизу, от земли, его хтонической природой, а не воспринятые с неба, и обозначает планета Лилит. Это относит образ Лилит к мифологеме Плутона, подчёркивая в Чёрной Луне греховность собственной воли.

Мифологически Лилит — имя демона, от шумеров воспринятое евреями и ассоциируемое со словом "ночь" и колдовством. Лилит выступает как вредительница деторождения, пьющая кровь младенцев, что иногда связывается с гибелью её собственных детей, а также как насильница, овладевающая мужчинами с целью родить от них. Согласно распространившемуся в Средние века преданию, Лилит была первой женой Адама, не уступающей ему в силе, и, меняя свой облик, она может представиться чарующей и соблазнительной женщиной, олицетворением секса.

Существует астероид с названием Lilith, который не следует путать с фиктивной планетой, хотя значения их похожи. Астероид Лилит обозначает независимость женщины или своей женской природы от мужского начала, управляющего ей сверху, поэтому он может указывать на провоцирующую роль хтонических сил земли, и западными астрологами соотносится с эмансипацией.

Лилит близка греческая Ламия ("завладевающая") — царица, известная своей красотой и возлюбленная Зевса, но превратившаяся в злой дух после того, как Гера истребила её детей. Ламия похищает и пожирает чужих младенцев, олицетворяя собой слепую месть. Лишенная Герой сна, она бродит по ночам в виде привидения, соблазняет юношей и высасывает из них кровь. Ламия видит в темноте, а днём слепнет, и считают, что Ламия не страшна, когда она слепая. В этом поверьи отражена характерная для мифологии идея магической силы, идущей через глаза: откуда происходит также образ Медузы Горгоны, убивающей взглядом, и вера в "сглаз". Вера в силу человеческих глаз, способных осуществлять концентрированный посыл энергии, очевидно, имеет под собой основания, отчего долго держались связанные с ней обычаи. Чтобы закрыть женский взгляд, были придуманы чадра и вуаль, а также фата — чтобы не сглазили невесту. Слово "вуаль", возможно, восходит к корню wel, имеющему отношение к владыке подземного мира, и этот корень отразился в женских образах вульвы и названии славянских духов полей — оборотней вил. А с магией взгляда связан известный гоголевский образ Вия, который также, вероятно, является родственником Велеса.

Позднее Ламией называлась злая змея, с грудью и головой красивой женщины, ассоциировавшаяся также с Марой — божеством ночных кошмаров, чьё имя связано с корнем "смерть". Родственны им славянские Ламя — чудовище с телом змеи и головой собаки, пожиравшее всходы в поле, и Морена/Маржана — божество смерти и болезней. Им соответствуют также балтийские Лаума и Маря. Лаума — сначала богиня земли и родов, потом — ведьма, насылающая кошмары и подменяющая детей. Правда, балтийская Маря — доброе божество, покровительствующее скоту. В аккадской мифологии демоницу загробного мира, похищавшую детей и насылающую на людей болезни, звали Ламашту.

К астрологическому представлению о Лилит можно добавить образ Луны в Скорпионе — греческой спутницы Аида Гекаты. Это древнее хтоническое божество, наделённое Ураном великой силой, а потом — подобная эриниям колдунья со змеями в волосах и пылающим факелом в руке, богиня мрака и ночных видений, бродящая среди могил и вызывающая призраки умерших. Так жизнь проявляет себя в знаке Скорпиона — которому соответствует начало ночной поры и мобилизация подсознания, рождающая страхи и выявляющая проблемы человеческой души. Чародейство Гекаты может быть губительным, но, как богиня Луны, она покровительствует охоте, пастушеству и охраняет детей. Есть у нее и другие позитивные качества, соотносимые с данным архетипом: Геката дарует победу в суде, состязаниях и спорах, неся людям скорпионовский эмоциональный азарт, и возвращает любовную страсть, помогая покинутым возлюбленным. Эти её качества символизирует в гороскопе астероид Геката.

Столь же двойственно и астрологическое значение планеты Лилит, которая связывается с сексуальностью, эмоциональным подъёмом, вызванным мобилизацией сил в глубинах человеческой души, и растратой энергетического потенциала, роком и возмездием. Она связывает с ресурсами, накопленными в прошлом, но и с допущенными ошибками, мешая динамике жизни. Как Лилит соблазняет Адама, она привязывает человека к прожитому и самому себе, препятствуя его дальнейшему движению и изменению его судьбы. Но, как всё минувшее и исчезнувшее с лица Земли, планета Лилит призрачна: прошлое не может помешать настоящему, потому что прошлого нет.

Чтобы стереть его следы, сковывающие жизнь зимним холодом Сатурна, создавшего мир материи конечным и смертным, громовержец ведёт борьбу со змеем. А дух человека, данный ему богом Неба Ураном, остаётся свободен и вечен: ведь он принадлежит космическим ритмам настоящего, которое рождается и умирает каждый миг.

 

*       *       *

Планета ПЛУТОН предстаёт перед нами как вопиющее противоречие жизненных сил пробивающегося ростка — и плодородного дождя, идущего, когда бог пошлёт; мирового зла — и добра, удалённого на небеса; несметных земных богатств — и всё отнимающей смерти; внутренней мощи — и бессилия исправить этот мир. Это скрытые мотивации наших поступков и любое будоражащее психику качественное, а не формальное противопоставление, содержащее в себе вечный двигатель противоборства и служащее потенциалом всякого развития.

Плутон — это потенциал животной души, грезящей о вечном покое блаженных пастбищ потустороннего мира, и её страдания в этой жизни, разрушающие её прошлое и преобразующие настоящее. Это материальные и духовные сокровища, сексуальность и соблазны, власть всё покупающих денег и ощущение истины, испытания критических ситуаций и внутренняя непоколебимость, раскаяние, воздаяние и пробуждение совести. Это нагнетение страстей, включённость чувств в коллективные процессы и потенциал народа на его свершения — пассионарность массы. Это неудовлетворённость существующим и мобилизация всех резервов, давление в несколько атмосфер и напор вырывающейся из-под гнёта энергии, напряжение и война противоположностей, эмоциональная насыщенность и чувственная полнота бытия. Это вся полнокровная мощь материи — и бесплотный дух противоречия и зла, порабощающий её. Это неиссякаемые источники возрождения жизни — и неведомое понятие смерти, тоже сильнейшей из всех, потому что именно ей достаётся бесспорный выигрыш в любой войне.

 

МИФОЛОГИЯ ХАРАКТЕРА СКОРПИОНА

 

Знак СКОРПИОНА заставляет человечество с нечеловеческим рвением проникнуть в истину происходящего и подвергнуть трансформации всё, этой истине не соответствующее. Боги недр передают людям этого знака мощный потенциал страсти, который помогает им вникнуть в самую глубину исследуемого вопроса, докопаться до скрытых причин, порой являя в своём безжалостном анализе разрушительную энергию Шивы, демонизм Лилит и мстительность Орка. Будучи хорошим психологом и зная все ступени ада человеческой души, этот знак стремится взаимодействовать с людьми на уровне сокровенного — на предельной напряжённости эмоций, мобилизующей весь потенциал партнера: ведь именно так раскрывается истина. Правда, постольку, поскольку при этом Скорпион довольствуется только стяжанием чужой энергии, подобно духам низшего мира, это не приносит ему удовлетворения. Ведь тогда собственная душа для него остаётся непознанной, не раскрывшей потенциала своих богатств. Скорпион живёт лишь выстраданным.

От мирового Змея — хранителя сокровищ — и богов богатства Скорпион получил в наследство умение работать с финансами, как формой сублимированной энергии. От повелителя несметных стад — душ животных и людей — Скорпиону достаётся власть над коллективными энергиями массы. Это тот вид энергии, который связывает людей, как живая душа — тело. Обычно механизм этой связи невидим, но Скорпиону доступен более, чем кому бы то ни было. И этот знак от природы обладает преимуществом и умением задействовать скрытые от жизни ресурсы так, как ему этого страстно хочется.

От судьи потустороннего мира в Скорпионе проявлен сильный анализатор жизни, не брезгующий её негативными сторонами. Те, кому покровительствует Плутон, с неумолимой ясностью способны вскрыть пороки и их причины: они подспудно чувствуют, что не отторгнув ложного и не предав его тлению, они не сохранят дух истинного во тьме материи. Без этой требовательной и страстной проверки жизнь бы остановилась, погрязнув в смешении добра и зла. Используя свой яд для разъедания препятствий и не позволяя душам покрыться коростой самоудовлетворения, Плутон включает людей в преобразование жизни, которое воистину свершает только самая великая трансформирующая сила — любовь.

 

 

Табл 9.

              АРХЕТИП ПЛУТОНА В МИРОВОЙ МИФОЛОГИИ

Древние

цивилизации

народы,

регионы

                характер и функции богов

владыка под-

земного мира

преисподняя

плодородие

недр, скот,

богатство

божества

разрушения, смерти и похорон

враждебная

сила, охрана

сокровищ

ЕГИПЕТ

Осирис, Дуат

Сепа (Иару)

 

Серапис

Осирис, Сокар

Анубис

Серкет

Апоп, Акеру

Сет/Бебан

СЕМИТЫ

и Библия

Муту, Шеол

геенна

Аваддон

 

Муту

Муту

Рабасийре

ангел Азраил

Самаэль

Муту, Иблис

сатана/

шайтан

шеддим

ДВУРЕЧЬЕ

и МАЛАЯ

АЗИЯ

Эрешкигаль

Кур, Нергал

Лельвани Алани

(Нинурта

и Ниназу)

Ишхара, Лахар

Нергал

Эрра, Лилит

Ламашту

Иллуянка

ИНДИЯ

и ИРАН

Нарака

Патала

Йима/Яма

Пашупати

Кубера, Вала

(анангу)

(пари)

Мритью

Насу, Шива

(пишачи)

Ниррити

Ахи-будхнья

Вритра

Наги, Мара

Ангро-манью

Ажи, ракшасы

ГРЕЦИЯ

Тартар

элизиум, ад

Аид/Гадес

 

Плутон

Плутос

Танатос, керы

ламия, эринии

Геката, Эрида

Тифон, Пифон

Эхидна

Цербер

РИМ и

ЭТРУСКИ

Дит, Орк

Карна, Аита

Маммерс/Марс

Дива Ангерона

 

фурии,лемуры

Ванф,

Либитина

Ведиовис/

Ведий

ГЕРМАНЦЫ

и КЕЛЬТЫ

Хель, Аннон

Пуйл

Муспелль

 

(Цернунн)

(Рианнон)

 

Рутту/Рота

(вампиры)

Нидхёгг

фоморы, Сурт

Фафнир

ПРИБАЛТЫ

Велс, Патолс

Пеколс, Манала

Похьёла

Велс, Пильвитс

(Маря, Пуке)

Гильтине

Визунас

Лауме, Совий

 

Велс

Велняс

Пуке

СКИФЫ и

СЛАВЯНЕ

Навь/Ныя

Ящер/Ясса

Пекло

 

Велес, Кукер

(св.Никола,

Власий, Сава)

Мара/Морена

кары, навки

Карна, Ламя

Велес, Упырь

чёрт, бесы,

Змиулан/

Змей

КИТАЙ и

ЯПОНИЯ

Ди-юй

Дицзан-ван

Янь-ван,Эмма

Ёми-но куни

 

Си-ван-му

гуй, Гуй-му

Эрлик

Аврага могой

шулмасы

ИНДЕЙЦЫ

Миктлан

Шибальба

 

Тескатлипока

Хунау, Иум-цек, Каннич

Мармарину

Куберот

Пей

АФРИКА

 

Ойя

 

Гаунаб, Йуругу 

 

ОКЕАНИЯ

 

 

 

АВСТРАЛИЯ

По,Ярн,Пуэлико сетепуолис

сассалагухан

Хине-нуи-те-по

 

Пеле, Миру

легаслеп, тунга

 

 

Мутинга

Хиро

 

 

ХАРАКТЕРНЫЕ  СИМВОЛЫ:

 

пропасть (яма), болото (низина), кладбище соприкосновение с нижним миром;

пастбище, стадо, скот (шкура), двузубец (рогатина), рогатый черт массовые энергии;

сокровища (клады), деньги (казна, банки, капитал) накопленные ресурсы, сублимированный потенциал;

скорпион, ящерица, змей, огнедышащий дракон, Цербер и подобные чудовища — стражи и хранители богатства недр;

бесплотные духи, шлем-невидимка (атрибут невидимого Аида), шапка-невидимка — видение скрытого (например: рентген).

 

ЦВЕТА (и их психологическое воздействие):

 

темно-красныйопасность, затаенная страсть, мощь

темно-изумрудныйизменчивость, манящее мерцание глубины, таинственное богатство

красный с бледно-зеленымэмоциональное возбуждение, напряжение и беспокойство, пытливая чувственность

 

ТИПИЧНЫЕ МИФОЛОГИЧЕСКИЕ И СКАЗОЧНЫЕ СЮЖЕТЫ:
 (описывающие сценарии влияния планеты Плутон,
как и мистерии событий VIII дома испытаний):

 

Борьба Антибога с Царем богов (Творцом). Мировой Змей. //Восстание ангелов. Сказки про Змея Горыныча. — Полярности, на которых построен мир.

Противоборство явного и скрытого. Власть темных сил (злых духов, демонов, вампиров) над душами людей. //Граф Дракула.— Невидимая подоплека (мотивации, инстинкты).

Несметное богатство владыки недр. //Хозяйка Медной горы.— Глубинные ресурсы, финансы.

Магия сокровищ подземного мира (драгоценных камней, древнего меча, шапки-невидимки). //Сказка об Алладине. — Духовные силы.

Жажда (врага) властвовать над миром. //"Кольцо всевластия" Толкиена. — Обособление за счет накопленной энергии.

Испытания на пути героя в невидимую страну за волшебными предметами или любимой. Преодоление естественных препятствий по дороге в мир умерших (реки, гор). //"Руслан и Людмила". Миф об Орфее. — Экстремальные события.

Расплата за грехи. //Сказка о рыбаке и рыбке.— Дуализм обретения и потери.

Смерть. Загробный суд. //"Ад" Данте. — Познание скрытого.

Разрушение и регенерация материи. Оживание мертвецов. //Современная фантастика. — Мобилизация сил в необычных условиях.

 

 

ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ АРХЕТИПОВ

 

ПЛУТОН и НЕПТУН. Эти два архетипа, обращающие нас к скрытому истоку существования и темным силам хаоса, объединяет образ мирового змея (индоевропейского Будха, скандинавского Ёрмундганда, семитского Левиафана): он опоясывает мир, подобно водам первозданного океана. Слияние качеств этих планет символизирует первичные энергии порождения жизни — и её стихийное оплодотворение новыми тенденциями. Столь вдохновенны и богаты на идеи, но и хаотичны были конец XIX — начало XX века, которым сопутствовало соединение этих планет: словно великий Змей, спящий в недрах земли, на время пробудился и поднял свою голову со дна.

В личных гороскопах гармония Плутона и Нептуна обозначает прежде всего магнетическую чувственность, а также возможность выхода за пределы явного к потустороннему. Это религиозное одухотворение (здесь можно представить змею кундалини — энергию, выводящую чувства и ум за грань видимого мира); этическая позиция, порой заставляющая отрицать очевидное ради скрытого; и возвышенно-поэтическое отношение к любви, внутри которой заключается весь мир.

Конфликт энергий этих планет — это трансформации, рожденные от неудовлетворенности реальным миром и потому безжалостные к нему. Когда доминирует Плутон, это революция без сострадания: отвергание всего существующего — трепетного и живого, и в высшей степени достойного существовать — ради поляризации сил на переустройство. Это взаимоотрицание крайностей до их взаимоуничтожения, которое предстает непостижимой истиной самой Жизни (или Бога, повелевающего Аврааму принести в жертву Исаака). Это отказ от сочувствия и человечности ради истины (которая в таком варианте предстает истиной не жизни, но смерти — или мертвой догмой).

Когда доминирует Нептун, это жалость, смиряющая и убивающая надежду на возрождение и неспособная к преобразованию (по принципу "Бог терпел и нам велел", а раскрывать его промыслы вроде как грешно! пусть все идет, как идет.). Это пассивная позиция, во многом ханжеская, которая оборачивается значительно большими потерями, чем любое волевое действие.

 

ПЛУТОН и СОЛНЦЕ. Взаимодействие этих планет описывает сражение светила с силами мрака (борьба Солнца-Ра и змея Апопа) и нисхождение героев в подземный мир за познанием или сокровищами (Геракл, Эней и многие герои сказок). Эти сюжеты символизируют победу явного и разумного над сомнительным и иллюзорным (так Солнце рассеивает тьму своими лучами) — и пробуждение внутреннего потенциала человека в экстремальных обстоятельствах.

Иллюстрируя экзальтацию Плутона в солнечном знаке Льва, аспекты Плутона и Солнца дают возможность справиться с неблагоприятными условиями, выйти к новым жизненным ресурсам и обрести энергию и финансы (или духовные богатства).

Напряженный аспект этих планет в быту обычно связан с финансовыми неприятностями — хотя порой и со смертью. Его иллюстрирует образ героя, которого ждет гибель: поскольку его стремления идут вразрез с основной нитью мифологического сюжета. В социально-политической жизни это может быть личность, самобытность которой сталкивается с чаяниями других людей (нелюбимый правитель, свергаемый снизу, или человек, выпадающий из массы). Гармония Солнца и Плутона, напротив, рисует образ кумира толпы (любимого актера): где личность является фокусом эмоциональных требований массы.

 

ПЛУТОН и ЛУНА. Такой образ являет блуждающая в царстве мрака колдунья-Луна Геката, символизирующая чары души. Взаимодействие этих планет обозначает магнетизм внутреннего мира, доходящий до способности к гипнозу (а слово "гипноз" происходит от имени бога сна Гипноса, жителя царства Аида).

Гармоничные аспекты этих планет дают глубину душевного взаимодействия и самораскрытия, побуждая поделиться своими внутренними силами с другими людьми (это характерный аспект поэтов). Напряженные — приносят маниакальные страхи, обуславливают вампирические тенденции и заставляют задуматься о природе инстинктов.

Эти планеты напоминают о том, что древние представляли души (умерших) в виде животных. Плутон и Луна рисуют образ животной души: "души зверя", скрытой в человеке (анимы, родственное к которому лат. слово "animalis" значит "животное"). Ею правит Велес — бог смиренных стад, но некогда он олицетворял мертвого Медведя — грозного хозяина животной природы. И природная душа нередко стремится спрятаться: беззащитная перед интеллектом человека (как доверчивые глаза собаки), но ужасающая его слабые нервов (как злобный оскал волка). Энергия взаимодействия этих планет являет гамму эмоций от власти над душой до страха перед нею.

 

ПЛУТОН и САТУРН. Эти планеты недаром описывают боги смерти и их страшные подземные миры: Эрешкигаль, Хель, Похьела и другие. Конфликт между ними — это конфликт материи с энергией: которая, если не поддерживает существование материи, то уничтожает её. Дисгармония между этими планетами обуславливает разрушение и смерть (как чрезмерное сдерживание, зажимание — можно вспомнить Цербера — и нехватку сил).

К этим энергиям относятся образы Страшного Суда и мучений грешников в аду: расплата за незаконные дела (Сатурн) в чреве бесконечных страданий чувств (Плутон). Это образ давления в несколько атмосфер в недрах земли — и давления жизненных обстоятельств, ставящих человека в зависимость от них и вынуждающих его к определенным действиям.

Если в конфликте этих планет верх берет Плутон, это ведет к потере материальных достижений ввиду назревшей эмоциональной необходимости (возможно, из-за долгого игнорирования требований чувства во имя результатов в тех сферах, где человек действовал по принципу: "цель оправдывает средства"). Когда Сатурн доминирует над Плутоном, напряженный аспект этих планет несет потерю сил и потенций (так альпинист в одиночку и без снаряжения не может взойти на горный пик).

Но подземные миры предстают и кладовой сокровищ, которыми владеют Плутос или Кубера. И гармоничные аспекты между Сатурном и Плутоном дают потенциал на закладку фундамента самых серьёзных мероприятий (например, создание собственной фирмы) и дел, которые надолго становятся смыслом существования и источником дохода. И в духовном плане: если человек выдерживает давление (Сатурн) внешней энергии или страдания (Плутон), то это дает ему силу на свершения, которой до того он не имел.

 

ПЛУТОН и УРАН. В мифологии Небо и Подземный мир стыкуются в идее посмертной жизни и загробного суда, подобного суду Осириса: где душа, пройдя испытание в царстве смерти, отправляется на небо. Этот образ символизирует возобладание духа над материей. На энергии Плутона Уран несет беспощадное раскрытие истин, как небесный свет проникает во все темные уголки.

В жизни аспект этих планет настраивает на коренное преобразование реальности или радикальную трансформацию жизни человека. На духовном подъеме энергия преодолевает сопротивление материи. А материя предстает безинерциальной, проницаемой для невидимого движения идеи: жизнь словно охватывает цепная реакция перемен. (И недаром с этими планетами связан и взрыв атомной бомбы: только здесь разрушительное высвобождение энергии не служит творческим замыслам бога Небес: Плутон доминирует над Ураном, а должно быть наоборот). В позитиве пробуждение потенциала Плутона дает возможность реализации эволюционных идей Урана: что обозначает экзальтация Урана в Скорпионе. (Здесь можно вспомнить гипотезу о повышении уровня радиации при горообразовании как стимуле развития разума предлюдей и появления человека как вида).

Уран и Плутон противопоставлены как рай и ад, как светлая Вальгалла и мрачное царство Хель — которые равно присутствуют в нашей действительности. Взаимодействие этих планет рисует напряжение прыжка из плохих условий существования к лучшей жизни. Правда, при дисбалансе энергий этих планет прыжок будет не выше заячьего (если Уран не поддержан Плутоном, это образ верхогляда и прожектера). Когда же Уран действует в союзе с Плутоном, это полет ракеты, сжигаемое топливо и отбрасываемые ступени которой (потенциал Плутона) дают возможность вырваться из оков притяжения материи в свободный полет — на высоком уровне передовых стремлений.

 

ПЛУТОН и МАРС. Это боги-разрушители, подобные богу войны и смерти Нергалу/Эрре. Аспект этих планет максимально мобилизует силы людей: настраивая их на соревнование и соперничество, как Тескатлипока, испытывавший мужество воинов, и усиливая вражду, как богиня раздора Эрида. Взаимодействие Плутона и Марса приводит к чрезмерному выплеску энергии, который оказывается разрушительным, и к наиболее сильным конфликтам, травмам и авариям.

Но в позитивном смысле мощный импульс сил, который рождает гармония этих планет, служит страсти (здесь можно вспомнить Шиву) и регенерации жизни, воплощаемой образом феникса.

 

перейти к главам "Дар жизни", "Расцвет природы", Воин и пастырь

 

Пучина Хаоса”, ”Свет Небес”,  Закон судьбы”, "Царь и бог"

 

к обзорной главе “Эволюция человечества как зодиакальный круг

 

вернуться на главную страницу

 



[1] "Это зачаточное понимание различия между добром и злом достаточно определенно выражено в ответах дикаря, который объяснял, что если кто-нибудь отнимет у него жену, это будет плохо, но если он возьмет себе чужую жену, это будет хорошо." Э.Тэйлор. Первобытная культура. М.,1989 С.430

[2] Рыбаков Б. Язычество древних славян, М, 1981 С.548, 589

[3] Пропп В.Я. Морфология волшебной сказки. Исторические корни волшебной сказки. М., 1998 С. 153-154

[4] Рыбаков Б. Язычество древних славян М, 1981 С.424

[5] Иванов В.В. Топоров В.Н. Иследования в области славянских древностей. М., 1974 С.67, 72

[6] Пропп В.Я. Морфология волшебной сказки. Исторические корни волшебной сказки. М., 1998 С.328

[7] Подробнее смотри: А.Голан. Миф и символ М., 1993: "Олень золотые рога"

[8] Рыбаков Б. Язычество древних славян. М., 1981 С.480

[9] Тайлор Э. Первобытная культура. М., 1989 С.326-327

[10] Махабхарата. Вып.V, кн.I: "Мокшадхарма". (пер. с санскрита Б.Л.Смирнова) Ашхабад: Ылым, 1983 С.38

[11] Тэйлор Э. Первобытная культура. М.1989 С.310